Бог Войны

 — Ты угрожал убить меня в день моей свадьбы! Как ты мог так поступить со мной?

— Потому что я не мог позволить тебе сбежать.

— Боялся, что люди начнут сплетничать, если я брошу тебя у алтаря?

— Боялся, что это был мой последний шанс заполучить тебя.

— Ты имеешь в виду обладать мной? Владеть мной?

Возможно, так все и началось, да, но с тех пор все изменилось, особенно после того, как она потеряла память. Ава стала неотъемлемой частью моей жизни, без которой я не могу прожить, и это делает ее слабостью, обузой, ниточкой, которую любой может использовать против меня.

Все это время я боролся с мыслью оборвать эту нить и избавиться от опасности, которую она представляет, но каждый раз я прихожу к выводу, что не могу представить свою жизнь без ее солнечного, розового существования.

Поэтому я удвоил свои усилия. Попытался стереть из памяти прошлое, ее болезнь и все, что могло ухудшить ее состояние.

— Я не вещь, с которой ты можешь поиграть, а потом выбросить, когда тебе надоест, — слезы текут по ее щекам, когда она постукивает себя по груди окровавленными пальцами. — У меня есть чувства. Есть эмоции и сердце, которое разбивали слишком много раз, но оно отказывается умирать. Мне надоело давать тебе свободу. Надоело плясать под твою дудку, выполнять твои требования и терпеть твой контроль над моим поведением.

— Это все, что ты запомнила? Требования и контроль твоего поведения?

— Я помню, как ты заставил меня подслушать разговор между моими родителями, когда они обсуждали мое ухудшающееся состояние. Мама хотела, чтобы меня положили в клинику, но папа не согласился и хотел сменить мне терапевта. Ты сделал это специально, чтобы я почувствовала себя виноватой в том, что стала причиной их ссор, и не стала возражать против передачи опекунства тебе. Ты требовал, чтобы я бросила пить, а когда я не подчинилась, связал меня и заставил глотать таблетки. Я помню, как ты приказал мне регулярно принимать лекарства, а когда я отказывалась, запер меня в психушке на несколько месяцев, пока я не стала умолять тебя вытащить меня оттуда. Ты сменил мне психотерапевта, разлучил меня с друзьями, с которыми я любила проводить время, и внес меня в черный список всех клубов Великобритании. Ты установил устройство слежения на мой телефон и запретил мне снова водить машину. Ты заставил людей следить за мной повсюду. Мне не разрешалось пить, веселиться или даже самостоятельно выходить на улицу, и единственными моими спутниками были твои люди, мои родители, твои родители, Ари и Сеси. Ты превратил мой мир в позолоченную клетку, так что да, все, что я помню, — это требования и контроль.

Теперь она плачет. Чем дольше она говорила, тем более надломленным становился ее голос, и под конец она уже едва могла говорить.