Бог Разрушения (ЛП)

 — Ты должна благодарить свои счастливые звезды за то, что в конечном итоге встретила такого воспитанного джентльмена, как твой покорный слуга.

— Скорее, проклятые звезды.

— Не будь такой пессимисткой. В жизни есть и светлые стороны — например, я.

Я закатываю глаза, а обычно я этого не делаю.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— По многим разумным причинам, — он тушит сигарету в пепельнице, бросая ее к дюжине других, валяющихся повсюду, и указывает на кофейный столик, где стоит коробка с едой навынос. — Ешь.

Я облизываю губы.

— Как ты узнал, что я голодна?

Я не смогла поесть раньше из-за этого же ублюдка, поэтому при виде еды у меня урчит в животе.

— Из-за этого. Твой желудок давал о себе знать, даже когда ты спала, — он хихикает, и я глубоко вдыхаю, но чувствую его запах сильнее, чем еду.

Он повсюду вокруг меня и даже, метафорически, внутри меня. Это несоответствие красок и эмоций, которое оставляет меня в безнадежном хаосе. Я не в состоянии ничего воспринимать, когда он — все, что я вижу, слышу и чем дышу.

Я даже чувствую вкус его одеколона на своем языке.

Поэтому предпочитаю сосредоточиться еде.

Итальянская — моя любимая. Но на самом деле не так уж странно, что он купил именно ее, поскольку большинство людей любят итальянскую кухню.

Я вгрызаюсь в свою пасту, не потрудившись взглянуть в его сторону.

— Твои манеры, должно быть, покинули здание, — его голос эхом отдается вокруг меня, как любимая колыбельная Мрачного Жнеца. — Меньшее, что ты можешь сделать, это выразить благодарность за мое заботливое поведение.

Я проглатываю макароны, откладываю вилку и показываю:

— Люди, которые ведут себя обдуманно, не ожидают благодарностей.

— Я ожидаю.

— Спасибо.

Усмешка приподнимает его губы.

— Не за что, маленькая муза.

— Это не отменяет того факта, что ты прервал мой настоящий ужин.

— Оно того стоило, и, если бы ты не тонула в абсолютной бессмыслице, ты бы тоже это признала.

Я поднимаю руку, чтобы показать ему средний палец, и он приподнимает бровь.

— Просто подумай о том, где будет этот палец, если ты сделаешь это.

Я рычу, потому что знаю, что он абсолютно точно выполняет свои угрозы, и решаю вернуться к своей пасте.

По крайней мере, в ней есть смысл.

В нем определенно нет.

В гостиной воцаряется тишина, за исключением звука вилки о картонную тарелку. Странно, что он не удостоил меня одним из своих чрезмерно издевательских ответов.

Я случайно бросаю взгляд в его сторону только для того, чтобы обнаружить, что он изучает меня так пристально и холодно, что мне кажется, будто меня препарирует сумасшедший ученый.

— Что? — я показываю после того, как громко сглатываю.

— Я просто подумал, что в моей рубашке ты выглядишь съедобнее, возможно, даже больше, чем еда, которую ты ешь.