Бог Разрушения (ЛП)

Черные завитки скользят по моим рукам и ногам, все глубже затягивая меня в объятия небытия.

Мои легкие сжимаются от умирающей надежды когда-нибудь снова увидеть свет.

— Мама… Папа… — мой затравленный шепот эхом отдается в темной тишине, как жуткая колыбельная.

Мои конечности дрожат, а сердце сжимается. Слезы снова щиплют глаза, и я шмыгаю носом как можно тише.

Если я вызову гнев монстра, он прижмет меня к стене и будет смеяться над моим громким плачем.

Он смеется, когда я говорю, что мама и папа придут за мной.

Он смеется сильнее всех, когда обрушивает на меня всю тяжесть своего гнева. Когда пинает и швыряет меня об стену, как будто я груша для битья в нашем домашнем спортзале.

Снова и снова.

И снова.

Пока я не захочу, чтобы это уже закончилось.

Но оно не заканчивается.

Монстр снова здесь, его клыки видны сквозь сардоническую улыбку. Его глаза такие же мертвые, как у бугимена из папиных сказок на ночь.

Я еще больше приседаю, зажмурив глаза, и закрываю уши вспотевшими ладонями.

Не прикасайся ко мне.

Пожалуйста.

Папа! Мама! Помогите!

— Тебе никогда не сбежать от меня, маленькая негодяйка.

Нет!

Я резко просыпаюсь, все мое тело пропитано потом, волосы прилипли к шее. Мое дыхание становится долгим, прерывистым, а сердце учащенно бьется в груди.

Нет, нет, я не могу вернуться туда, я не могу…

— Добро пожаловать обратно в мир живых, соня.

Мое внимание переключается на источник голоса, и это не кто иной, как второй монстр в моей жизни.

Тот, кто ворвался без стука и даже не объявил о своем присутствии.

Лэндон сидит на наполовину разломанном стуле напротив меня, работая над статуей среднего размера. Только она сделана не из камня. Судя по темному материалу, который просачивается между его пальцами, как масло, он использует глину.

Сцена медленно проясняется. Мы находимся в доме с привидениями, которым можно пугать непослушных детей. Часть свечей погасла, а оставшиеся окружают меня так, словно я являюсь объектом сатанинского ритуала.

Учитывая крайне взбалмошный характер Лэндона, я бы не удивилась.

Ранее он показал мне ту часть меня, о существовании которой я не подозревала. Да, я предполагала, но никогда не осмеливалась попробовать. И, возможно, если бы псих не вынудил меня, я бы никогда этого не сделала.

Но мне понравилось больше, чем я хотела бы признать. Понравилось до такой степени, что стало стыдно.

Но другая часть меня, та часть, которая развалилась из-за его грубых прикосновений и психопатических наклонностей, все еще напевает при недавнем воспоминании о его и моих пальцах внутри меня.

Как будто этого было недостаточно безумно, Лэндон толкнул меня к краю хрупкой лестницы и трахнул в горло.