Бог Ярости

Почему он не удивлен?

— Что, блять, ты только что сказал? — медленно спрашиваю я, мой проклятый мозг отказывается верить в услышанное.

Нет. Я отказываюсь верить, что Брэн знал об этой хуйне все это время. Он бы не…

А почему нет? Он явно заботится о безопасности и мнении своего брата больше, чем о твоем.

— Я сказал, — Лэн встает передо мной. — Часть с касаниями уже произошла. На самом деле, наше свидание включало в себя нечто большее, чем просто прикосновения, но я избавлю тебя от подробностей, поскольку ты ее брат.

— Ты, блять… — я поднимаю кулак, но когда уже собираюсь заехать ему в лицо, Брэн проскальзывает перед ним.

Слишком поздно.

Мой кулак врезается в лицо Брэна.

Блять, блять, блять!

Удар такой сильный, что Брэн падает спиной на брата, а Лэндон хватает его, а затем вытирает кровь с его губы.

Я не сопротивляюсь, когда руки тянут меня назад. Я даже не знаю, чьи они, пока смотрю на кровь, вытекающую из носа Брэна. Его лицо искажено болью, но он изо всех сил старается не подавать виду.

Блять!

Что, блять, я натворил? Я ударил Брэна? Как я мог так поступить? Даже непреднамеренно?"

"У меня сводит челюсти, и все мои внутренности побуждают меня убедиться, что с ним все в порядке. Но я не могу этого сделать, когда его гребаный брат навалился на него всем телом.

Поэтому я направляю свой гнев на сестру.

— Это правда?

Ее глаза увеличиваются вдвое, как всегда, когда она делает что-то, чего не должна была делать. Это, однако, кардинально отличается от ночных вылазок или замышления неприятностей с Майей.

— То, что сказал этот ублюдок, правда, Мия? — спрашиваю я, и на моей шее едва не вздувается вена. — Ты спала с ним?

Она украдкой бросает взгляд на Лэндона, а потом отвечает:

— Это не то, что ты думаешь.

— А что он думает? — Лэндон отпускает Брэна, и мне приходится набраться чертовой решимости, чтобы не смотреть на него и сосредоточиться на его брате.

— Заткнись, — показывает она.

— Я с радостью заткнусь, но только если ты скажешь правду и ничего, кроме правды.

— О чем он говорит? — спрашивает Килл с ноткой напряжения.

Мия бросает на Лэндона свой фирменный враждебный взгляд и отвечает:

— Это была всего лишь уловка, которая ничего не значила. Теперь все кончено.

Он ухмыляется с нотками садизма.

— Я не согласен. Это была не просто уловка, и она еще далека от завершения. У нас с Мией возникли небольшие разногласия по поводу приоритетов и моей пресловутой склонности к анархии. Несмотря на мое драматическое вступление, я здесь не для того, чтобы разжигать дерьмо. Напротив, я пришел предложить давно назревшее перемирие между нашими клубами.

— Даже если ты будешь погребен под землей, — огрызаюсь я, и на этот раз не могу сдержаться. Я украдкой бросаю взгляд на Брэна и замираю, когда вижу, что он смотрит на меня.