Бог Гнева

Видишь ли, он не часто так делает, поэтому, когда он говорит, что это твой последний, он действительно это имеет в виду. Я говорю, что тебе стоит поступить по-другому, иначе твоя судьба будет еще хуже.

Я замахиваюсь битой, пропитанной кровью, на плечо и смотрю на парня.

Он моложе. Возможно, он только что поступил в КУ, а может, он второкурсник. В любом случае, он новая кровь, что делает его напуганным, неуверенным.

Полезным.

Его губы сжались, вероятно, бессознательно, а лицо покраснело, потому что его придавило весом Николая.

— Я знаю, что вы Змеи, — говорю я. — Чего я не знаю, так это почему вы думаете, что можете нас уничтожить. Как насчет того, чтобы прояснить это для меня, и я подумаю о том, чтобы позволить тебе дожить до следующего дня.

— Мы... — процедил он с намеком на русский акцент. Николай совершенно не замечает этой борьбы, продолжая неторопливо курить. — Мы... не узнаем, пока не попробуем.

— Боже, Боже. Что ты знаешь? — Николай усмехается. — У Змеев есть отряд смертников, которые хотят достать нас с помощью партизанской тактики?

— Стоит ли оно того, когда мы вас поймаем и убьем? — говорю я совершенно серьезно.

— Я говорю, вы, ребята, не на нашем уровне, особенно такие дети, как ты, которые не прошли должной подготовки.

— Это единственный способ быть принятым в клуб, — ворчит блондин, его голос приглушен. — В Братву.

Я обмениваюсь взглядом с Николаем. Эти Змеи не только наглеют, но и лгут молодым парням, шепчут обещания в их жаждущие уши и пользуются их юношеской, наполненной адреналином энергией, чтобы добраться до нас.

Это и умно, и глупо.

Неважно, сколько раз мы попадем в засаду. Они не только никогда не достанут нас, но и мы ответим в два раза сильнее.

Тем не менее, я приветствую эти усилия.

— Ты хочешь попасть в Братву, парень? — я ударил его битой по голове. — Не используй подлые методы, чтобы быть принятым. Это может сработать в начале, но тебя всегда будут рассматривать как таракана, которого могут принести в жертву в любой момент. Если ты хочешь сидеть во внутреннем круге, будь мужчиной.

— И не прерывай чужие поездки. Это правило номер один, чтобы не попасть в списки дерьма мудаков. Я — мудак. И ты где-то в середине моего списка. Можно я его убью, Джер?

Парень уставился на меня выпученными глазами. Не на Николая. На меня.

Ублюдок умен и, вероятно, слышал, что я единственный, кто может держать его на поводке. Если бы я оставил его на произвол судьбы, Николай был бы уже заключенным в камере смертников. Или просто мертв.

— Мы обещали отпустить его, — говорю я, и парень кивает один раз.

— Я ничего такого не делал, это ты обещал.

Николай подносит горящий конец своей сигареты к глазам парня.

— Наглость этого ублюдка меня бесит, и я не могу это так оставить. Как тебя зовут?

— Илья Левицкий.

— Русский.