Бог Боли

В этом доме мы не едим еду Анники, иначе обязательно случится какое-нибудь пищевое отравление, или расстройство желудка, или просто неудобства.

Она склонна использовать то, что, по ее мнению, полезно для здоровья, вне контекста, например, мед с острой пищей или некоторые питательные вещества с морепродуктами. И у нее нет представления о том, сколько соли нужно класть в любое блюдо.

Мы знаем, что она хочет как лучше, поэтому Лия, Джереми и я обычно просим ее не готовить. Коля и другие охранники тоже стараются быть дипломатичными в этом вопросе.

Только этот ублюдок Ян сказал ей правду прямо и уже давно заклеймил ее как пищевого террориста.

Крейтон Кинг — первый человек, который охотно ест ее еду и даже хвалит ее за это.

Тем не менее, я отказываюсь тепло относиться к нему из-за этого жеста. Или из-за того, что именно он заставил Аннику отказаться от суицидальных мыслей, которые у нее были на острове.

Я не рассказывал Лии о том эпизоде и приказал всем этого не делать. Для нее было бы губительно узнать, что темные мысли вторглись в разум нашей дочери и мы чуть не потеряли ее.

Но мы не потеряли.

Потому что Крейтон был рядом и сумел оттащить ее от края небытия.

В основном благодаря ему моя дочь до сих пор цела и невредима. Но также благодаря ему она дошла до такого состояния, поэтому я буду считать этот инцидент нейтральным.

— Как поживает эта девушка?

Лия спрашивает Крейтона, пока Анника гоняется за Яном с цветком, потому что он продолжает называть ее пищевым террористом.

— Девушка? — повторяет он с хриплым горлом — определенно, еда не так сильно влияет на него, как он утверждает.

— Та, которая рассказала нам о том, куда ты отвез Аннику.

— Сесилия?

Моя жена кивает.

— Ты действительно хочешь знать?

Она подходит ближе, ее мягкие черты лица меняются.

— Почему? Что случилось?

— Ты ведь понимаешь, что Джереми не выудил из нее эту информацию, будучи хорошим спортсменом, верно?

Моя жена сглотнула.

— Я так и думала. Он... может быть хладнокровным, это он перенял от отца, но под всем этим я знаю, что у него есть сердце.

— Это то, что моя мама говорит о моем брате, и самое ужасное, что она верит в это, но мы все знаем, что он психопат.

— Джереми не психопат.

— Учитывая то, что он сделал, он, вероятно, хуже.

— Что он сделал?

— Я пообещал ему, что не буду лезть в его дела, если он не будет лезть в мои, и я бы хотел сохранить это перемирие. Не в корыстных целях, а ради Анники. Ей не нравится, когда мы конфликтуем.

Лия кивает в знак понимания, а мне хочется притащить своего сына обратно с другой стороны океана и вытрясти из него всю дурь.

Он не должен был принять Крейтона так легко или быстро, независимо от того, какую сделку они заключили.