Бог Боли

У меня была потусторонняя решимость дышать.

Мне нужно было дышать.

Именно поэтому я полз, полз и полз.

Теперь я бегу, по улице и на пляж. Ее там нет.

Блядь.

Она не может поехать в маленький аэропорт на другой стороне острова без машины. И она даже не знает, где он вообще находится. Если только... она не выбрала другой способ уехать.

Моя кровь бьется все сильнее и быстрее при воспоминании о том, как она бросилась в океан в момент отчаяния. Нет, нет...

Облака сгущаются на небе, становясь темно-серыми в полном соответствии с моим настроением.

Мое дыхание становится более глубоким, менее контролируемым и абсолютно хаотичным.

— Анника! — кричу я, но мой голос срывает и ломает злобный ветер. Чем больше я бегу и зову ее, тем меньше шансов ее найти.

Капли дождя капают, прежде чем начался ливень. Гигантские волны разбиваются о берег, демонстрируя гнев океана. Тропический остров вымок за секунду, и я тоже.

Но я не прекращаю бежать, борясь с ветром и осматривая каждый уголок.

Я уже собираюсь плыть в смертоносные волны на поиски, когда вижу ее.

Анника стоит на вершине скалистого берега, широко раскинув руки и откинув голову назад. Дождь намочил ее черное платье, которое она носила последние два дня, и приклеил его к ее миниатюрной фигуре, которую колышет ветер.

Я мчусь в ее сторону, накачиваемый наихудшими сценариями, которые прокручиваются в моей голове. На секунду, когда она яростно раскачивается, я думаю, что ветер унесет ее прежде, чем я до нее доберусь.

Что она упадет и утонет, и я потеряю ее навсегда.

Ты уже потерял ее. Ты просто отказываешься это признать, говорит чертов ублюдок, живущий в моем мозгу, но я отгораживаюсь от него, планируя убить его позже.

Как только я оказываюсь в двух метрах позади нее, она резко оборачивается.

Пряди ее волос прилипли к бледной шее, щеки бесцветны, губы естественны, а глаза такие тусклые, что я убил бы кого-нибудь, если бы это означало впрыснуть в них цвет.

В том числе и себя.

Дождь мочит ее, он льет так сильно, что все почти размыто.

— Что ты здесь делаешь? — я делаю шаг вперед, и она делает шаг назад.

К гребаному краю.

Я делаю это снова, и она делает то же самое, ее глаза не отрываются от моих.

— Что, блядь, ты делаешь? — я напрягаюсь, слова почти разрывают мои голосовые связки.

Она ничего не говорит, и мне приходится вдыхать и выдыхать несколько раз, чтобы не протянуть руку и не задушить ее на хрен.

— Из-за чего бы ты ни расстроилась, мы можем поговорить об этом, — я смягчаю свой голос — настолько, насколько я в состоянии смягчить его в данных обстоятельствах. — Просто подойди сюда, little purple.

Ее губы дрожат, и в глубине ее глаз вспыхивает огонек, но тут же гаснет.

Она качает головой.

— Я клянусь, Анника... — я прерываю себя и делаю длинный вдох, призывая терпение, которого я не чувствую.