Бог Боли

— Медленная улыбка приподнимает его губы, и он выглядит так великолепно, что мне хочется дать ему пощечину.

— Чему ты улыбаешься?

— Ты не писала, ты кончила, и это было самое горячее, что я когда-либо видел.

Мои щеки пылают.

— О.

Услышав, как он назвал меня самой горячей штучкой, которую он когда-либо видел, я хочу сделать это снова и снова. Но, возможно, это происходит только при сильном оргазме.

Когда он поднимает меня на руки, из меня вырывается слабый вздох.

— А теперь давай примем душ, чтобы я мог снова тебя трахнуть.

— Но мне так больно.

— Но не твоей киске.

Я выпускаю длинный вдох, когда его большие шаги преодолевают все расстояние до лестницы. Несмотря на мирный момент, что-то все еще беспокоит меня.

— Я серьезно, Крейтон. Я не останусь.

Его челюсть сжимается, но вскоре он меняет черты лица.

— Я сумею убедить тебя в обратном.

Мое тело прижимается к его телу.

— Я тоже думала, что смогу это сделать, с тех пор, как мы приехали сюда. Я думала, что смогу убедить тебя оставить прошлое в прошлом, но это невозможно, не так ли? Разве мы оба не обманываем себя в этот момент?

— Заткнись.

Это одно слово. Всего одно слово, но в нем столько силы, что я дрожу в его объятиях.

— Пожалуйста...

Я прижимаюсь к его щеке, целую его висок, его неземные глаза, его прямой нос, полные губы, все, что только может найти мой рот.

— Пожалуйста, отпусти свою обиду, Крейтон. Сделай это для себя. Отпусти того маленького ребенка и перестань быть в ловушке прошлого.

Он ничего не говорит, даже не замечает меня, и мне хочется плакать. Потому что я знаю, просто знаю, что мне не удалось его переубедить, и теперь мы просто идем по пути саморазрушения.

— Я ненавижу тебя прямо сейчас, — бормочу я.

— Мне плевать.

— Я бы хотела никогда не любить тебя. Хотела бы я повернуть время вспять и не влюбляться в тебя.

На его губах играет жестокая ухмылка.

— Но ты не можешь. Ты любишь меня, Анника. Ты никогда не переставала этого делать.

— Это может быть правдой, но я найду способ прекратить.

Я позволила своим рукам упасть на колени.

— Я никогда не полюблю мужчину, который хочет навредить моей семье.

Глава 38

Крейтон

Анника закрылась от меня с тех пор, как я трахал ее на диване. С моей рукой вокруг ее затылка и моим членом, разрывающим ее задницу.

Это было два дня назад.

Два дня постоянного молчания и поникших плеч.

С тех пор она не произнесла ни одного предложения, и лучшее, что я получал, это односложные ответы.

Она не бегала со мной по пляжу.

Даже не занималась своим священным балетом. Не притрагивалась к еде, пока я не заставлял ее есть. Молчаливое обращение.

Но это совсем другое, чем когда я молчал. Это было частью моего характера, но то, что Анника решила практиковать, не имеет ничего общего с ее личностью.