Бог Боли

— Правда? — спрашивает меня Эльза. — Ты должен был дать ей отдохнуть и пойти на учёбу. Она была здесь вчера вечером.

— Я подумала, что тебе будет спокойнее, если Ава заберет тебя обратно и останется с тобой. Она уже согласилась. Не так ли, Ава?

— Да, конечно! — она переплетает свою руку с рукой Эльзы и улыбается. — Все, что угодно, лишь бы помочь и проводить с тобой больше времени, тетя.

— Я буду той, кто заберет маму обратно. А ты. Уходи. — Илай подходит к ним, совершенно забыв о предыдущей теме разговора.

— Илай! Не говори так с Авой. — Ругает Эльза.

— Не обращай на него внимания. Дядя Эйден пригласил меня, так что его мнение не имеет значения. — Улыбка Авы ослабевает, но она заставляет ее вернуться на место. —Пойдем."

"Моя жена бросает на меня теплый взгляд и не протестует, пока Ава ведет ее по коридору. Илай следует за ней.

Молча.

Если бы я знал, что присутствие Авы заставит Эльзу наконец-то прислушаться и расслабиться, я бы уже давно пригласил ее.

Я засовываю руку в карман, глядя на неподвижного сына. Доктор сказал, что теперь все зависит только от него, и хотя я пригрозил убить всех врачей и подать в суд на больницу, если с ним что-то случится, я знаю, что в нынешней ситуации все зависит от Крея.

Есть какое-то препятствие, которое мешает ему открыть глаза.

Что именно, я не знаю. Но я уверен, что это связано с тем, о чем дети шептались в углу и отказывались говорить нам.

Само собой разумеется, я знаю, что это не какое-то ограбление, как пытались убедить нас дерьмовые актеры, за исключением Лэндона. Они рассказали свои истории, но все было слишком идеально и воняло интригами Лэна.

Мне любопытно узнать, что заставило их пойти на такие меры.

Единственный, кто может ответить на мой вопрос, не кто иной, как мой племянник, Лэндон. Других легче расколоть, и под давлением они принесут мне более быстрые результаты, но он — организатор всего этого и, следовательно, он скрывает истинную причину.

Но есть одна проблема. Он методично избегает того, чтобы я загонял его в угол.

Проблема, которую я сейчас пытаюсь обойти. Так же, как я нашел способ, чтобы Эльза действительно отдыхала, а не напрягалась.

Мой взгляд переходит на Крейтона, и беспомощность ударяется о мою грудную клетку. Тот факт, что я ничего не могу сделать, чтобы вывести его из этого состояния, кроме изобретения машины времени, затягивается на моей шее, как петля.

Илай — мой биологический сын, моя плоть и кровь, и единственный сын, которого, как я думал, я мог бы назвать сыном, но именно Крейтон стал тем сыном, в котором я не знал, что нуждаюсь.

Он тот, кто случайно сообщает мне новый факт, который он узнал, или следит за тем, чтобы я был включен в разговор, когда этот сопляк Илай пытается подзадорить меня ради забавы интереса.