Боевая ботаника и с чем ее едят

Я даже рот приоткрыла, сразу и не нашлась что ответить, еще раз прокручивая в голове все, что только что услышала. С мужем? В академии? Жить?!

Пазл не складывался.

— Я же утром к тебе заходила и спрашивала, — нахмурилась мама. — Ты тогда еще рассматривала этот твой аквариум с травой.

Я попыталась прокрутить в голове утренний разговор. Запомнились только какие-то искры. И то, что мама мешала моим исследованиям. Но, получив мое согласие на что-то, радостно куда-то умчала и даже великодушно не стала настаивать на моем выходе в свет.

Погодите… погодите.

Еще раз внимательно посмотрев на довольное лицо эрлессы Миланы Флоренс, я едва не взвыла:

— Мама! Ты это нарочно сделала?! Нарочно пришла утром в разгар эксперимента?! Так, подожди… и папа выдал мне внеочередную сумму на исследования, и образцы как раз приехали… вы все подстроили?!

— Ты слишком умная, доченька, — довольно улыбнулась коварная женщина, столько лет притворявшаяся доброй и легкомысленной маменькой. Впрочем, мы не первый день знакомы, и я могла бы предвидеть такой поворот. Сама виновата, раз потеряла бдительность. Светские дамы такого полета, как эрлесса Милана, дурочками не бывают. — Мы с отцом уже отчаялись оторвать тебя от твоих грядок и колб. И решили, раз такое дело, совместить приятное с полезным. Чем ты недовольна, дочь? Будешь учиться дальше, поступишь в аспирантуру и продолжишь исследования. А параллельно родишь пару внуков нам и родителям твоего мужа. Всем хорошо.

— Всем, кроме меня! Мама!

— Не драматизируй, дорогая. Ты прекрасно справишься. В конце концов, мы нашли тебе неплохого мальчика. Именно мальчика, а не старика, как могло бы быть, послушай мы бабушку.

— Да бабушка — единственный адекватный человек в нашей семье! Она понимает, что, будучи вдовой, я как раз спокойно доучусь и посвящу свою жизнь науке, как всегда и мечтала, — выдохнула я, вне себя от гнева.

Реагируя на мои эмоции, магически выведенный плющ, обвивающий стены моей комнаты, хищно затрепетал листиками, впитывая флюиды. Одна из самых молодых веточек выдвинула острые шипы и осторожно поползла по полу, подбираясь к подолу платья моей маменьки, надеясь заодно вывести и ее на яркие эмоции. Сколько раз этот плющ изображал подобное нападение в моем общежитии, вызывая истошные визги девчонок и панические вопли, что они лучше будут жить на полигоне боевых магов, чем со мной по соседству…

Но не тут-то было! Эрлесса Милана хладнокровно наступила носком туфли на наглую лиану и так взглянула на несчастное растение, что по всей его длине втянулись все шипы и даже цветы. А сама веточка изобразила крайнюю степень увядания, пожертвовав ради этого парой мелких листиков.

Мама виртуозно умела изображать весь спектр чувств, как и положено высокородной даме.