Боец 3. Лихие 90-е

А Демид с кладбищенскими — в третьей… М-да.

Я обратил внимание, что Степаныч все это заметил и малость напрягся. Поэтому, когда официант принес графин с водкой, тренер сразу приговорил первые пятьдесят граммов. Выпив, заерзал на стуле, вскинул руки, приветствуя Демида, который смотрел на наш столик. Но бригадир ему никак не ответил, даже кивком."

"Я хорошо чувствовал, что в зале ресторана витало напряжение. Воздух казался наэлектризованным донельзя. Бандиты, представители разных группировок, смотрели друг на друга, изучали и оценивали. Только на себе я почувствовал сразу несколько сверлящих взглядов, обладатели которых не скрывали насмешек. Вот точно, что на второй сорт смотрели, как будто давая понять, что нам не место на этом празднике жизни. Неприятненько…

— Пусть смотрят, вы внимания не обращайте и никак не реагируйте, — посоветовал Владимир Степанович. — Они вас щупают, хотят понять, насколько вы морально крепки.

— А если я поднимусь и вот этому жирному козлу меж глаз дам? — прорычал Танк, на которого пялился какой-то толстяк, сидевший за четырнадцатым столом.

— Так он только этого и ждет, — пожал плечами Степаныч. — Скучно, Танк, не находишь?

Зал почти наполнился, все столы, за исключением двух-трех, были заняты. На импровизированную сцену, оборудованную микрофонной стойкой и двумя большими колонками, вышел ведущий. Он настроил стойку, проверил через «раз-раз-раз» микрофон.

Кстати, той шелупони, с которыми мы сцепились в вестибюле, еще не было. Я не знал, придут ли они, и чем закончится эта встреча. Что до Марка, он уже прибыл и ходил между столами, склоняясь к приехавшим и о чем-то говоря. Скорее всего, просто узнавал, устраивает ли сервис авторитетов и нет ли никаких замечаний к работе ресторана. Мило улыбался браткам, обменивался рукопожатиями. Подошел и к кладбищенским, широко расставив руки и изображая радость от встречи с Демидом, которого, похоже, знал.

Я понял, что тут надо присмотреться, и ловил каждое их движение.

Демид, когда Марк подал ему руку, не стал привставать со стула. Пожал руку прямо сидя, что в определенных кругах считалось за выражение неуважения — мол, не такая ты птица важная, чтоб я задницу поднимал. Марк этот выпад схавал, улыбка с его лица не слезла. По крайней мере до того, момента, как повернулся к Демиду спиной. Уж тогда он разом перестал улыбаться, а на его лице застыла гримаса злости. В этот момент я и пересекся с ним глазами.

Уж не знаю, как бы он отреагировал на то, что я его спалил, но тут в мой стул прилетел жесткий тычок. Меня даже развернуло. Я спохватился, удерживая равновесие, обернулся и увидел спину одного из тех козлов из вестибюля в сопровождении остальных братков, тоже участников конфликта.