Blueberry (СИ)

Смолин не постеснялся и сел рядом со мной, выбрав из четырех кресел на заднем ряду ближайшее ко мне. И как только автобус тронулся, началось…

— Вера, заканчивай, — сказал он тихо, чуть склонившись ко мне. — Я могу извиниться за то, что ушел вечером неожиданно, но больше извиняться мне не за что. Я никак не мог отвертеться от встречи.

Он коснулся пальцами моего запястья.

— Ваши планы меня не касаются. Можете ничего не объяснять.

— Я был у родственников, они узнали, что я прилетел, и в ультимативной форме объявили, что ждут меня.

— Рада за вас!

Он внимательно всмотрелся в моё лицо.

— Тогда в баре, — он помедлил, — я же правильно тебя понял? Ты дала зелёный свет?

— Чему? Вашим домогательствам? — Я старалась как можно более безразлично пожать плечами. Отвернувшись к окну, посмотрела на пейзаж ночного Мюнхена. — Это была глупость с моей стороны. Я поспешила.

— Вера? — Его пальцы сжались на моём запястье. — Мне кажется, ты сейчас спешишь, отрицая очевидное.

— Что именно вам так очевидно? — Удивленно хлопая ресницами и изображая дурочку, я посмотрела на него.

— Мне очевидно, что ты, так же, как и я, хочешь продолжения наших отношений.

— Неформальных? Вы ошибаетесь. Я заинтересована только в рабочих отношениях.

— Та-ак. — Он убрал руку. — Я последний раз спрашиваю, что произошло? — Он смотрел на меня уже с раздражением."

"— Олег Павлович, — потёрла отпущенное им запястье, — я не хочу обсуждать это.

— Почему? — Он злился. Ох, как злился. Брови сдвинул, желваки играют.

— Хотя бы потому, что мы не одни, а у Натальи Петровны ухо уже съехало на затылок, а за ним и глаз спешит! Вон, — кивнула головой в её сторону. — Посмотрите.

— Да даже если её уши отвалятся и сюда приползут, ничего интересного она не услышит, — ухмыльнулся он. — Ответь.

— Нет.

— Что нет?

— Мой ответ — нет. Я не буду ничего объяснять. Меня устраивают только рабочие отношения.

— Отлично.

Он наклонился очень близко. Я почувствовала его дыхание на своей щеке.

— Злая трусиха, — прошептал прямо в ухо. Гад.

— Я уже вижу второй глаз и брови Крюковой, ползущие за первым глазом по затылку.

— Да пусть хоть вся её голова сюда приползёт! — зарычал Смолин, отодвигаясь.

— Вы страшный человек, Олег Павлович!

В аэропорту я сделала вид, что хочу в туалет, а потом встала в другую очередь за посадочным талоном. В итоге сидела в самом хвосте самолета, далеко ото всех, а когда прилетели, болтала с Натальей Петровной, проходя паспортный контроль. Смолин не мог устроить мне разборки при всех, поэтому молча наблюдал за моими ухищрениями. В аэропорту повезло — мой чемодан был на ленте одним из первых. Схватив его, я как ошпаренная понеслась к выходу из терминала, прыгнула в первое же такси, даже не уточнив цену.

Дома была в восемь утра.