Возвращение блудного Конструктора

 – Просто диапазоны horror criptos [30] мы ощущаем по-разному!

Чужанский корабль прошел мимо, казалось, не обратив на людей никакого внимания, однако стоило Ратибору двинуться к центру полости, как вдруг в голове родилось необычное ощущение внутреннего давления. Отреагировал он на это моментально, крикнув на всякий случай: «Всем полную защиту!» – но опасности «давление» не представляло. Спустя несколько секунд навалившаяся на людей глухота прорвалась, и они услышали гулкий – показалось, даже кости черепа зарезонировали – пульсирующий, каркающий, нечеловеческий голос:

– Торопиться… хомо обязательное… есть важность… сообщений о пресапиенсе…

Каждое слово отделялось паузой, и от этого казалось, будто слова наделены иным, не поддающимся разгадке ужасным смыслом.

Голос перестал звучать, чужанская «раковина» исчезла в вышине, хвост ее медленно угас. Первой опомнилась Боянова:

– Это предупреждение, мастер, что-то случилось там, наверху. Мы никак не можем связаться со спейсером?

Она прекрасно знала, что «големы» не имеют «струнных» раций, и этот риторический вопрос говорил лишь о ее растерянности или желании утвердить свое реноме проницательной женщины. Мысль мелькнула и исчезла. Ратибор тоже расшифровал послание чужан как попытку предупреждения (уж если роиды второй раз снизошли до этого, то дела с БВ обстоят очень серьезно!), а поскольку в данной ситуации он был не просто командиром разведисследовательского десанта, но и оператором РП, следовало в первую очередь думать об основном задании.

– Идем вверх, – скомандовал Берестов. – Со свистом!

И на этот раз даже физик Валдманис не посмел возразить.

Назад они шли со скоростью около тысячи километров в час, обогнав угрюмый чужанский корабль, инстинктивно ожидая от него еще каких-нибудь сообщений или действий. Но роиды сказали все, что хотели сказать, и не возобновили связи.

Председатель СЭКОНа заговорила за время в пути только один раз, словно делясь мыслями сама с собой:

– Мне иной раз кажется, что чужане знают о нас все, и уж, во всяком случае, гораздо больше, чем мы о них. Почему они вдруг стали интересоваться нами, проявлять странную заботу, больше века до этого отвергая все попытки контакта? Меня давно мучает этот вопрос, и я, кажется, нашла ответ: БВ угрожает не только нам, но и каким-то образом самим чужанам, отсюда их неожиданно проснувшаяся доброжелательность. Ваше мнение, мастер?

– Я не ксенопсихолог, – ответил застигнутый врасплох Ратибор, – поверить вашу концепцию алгеброй не могу, но в глубине души я согласен с вами.

– Спасибо и на том, – с обычной тонкой насмешливостью, которая была чем-то сродни иронии Грехова, отозвалась Боянова.