Очаровательная блудница

– А это кто такие?

– Лжецы, обманщики и самозванцы! Они называют себя последователями огнепальных, но сами не имеют к ним никакого отношения. Они тоже ищут пророчицу.

Рассохин вдруг мысленно назвал ее блаженной – скорее всего, так и было: разум от безумия уже было не отделить.

– Где они живут-то, люди Кедра?

– Этого я сказать не могу.

– Почему?

– Связана клятвой.

– Но ведь они лжецы и обманщики? Разве можно давать им клятву?

Она призадумалась, но потом отрицательно повертела головой:

– Нет, всякую клятву нарушать грешно. Хочу остаться чистой.

– Ну, добро… Но ты можешь сказать, чем они занимаются?

– Живут под сенью кедра. – Зубы у блаженной стучали от холода.

– И все?

– Собираются на круг, говорят… Хочешь – дам понюхать масло?

– Какое?

– Кедровое.

– Пожалуй, не хочу…

Сумасшествие на минуту перевесило разум.

– До поселка еще далеко? – вдруг обеспокоенно спросила блаженная.

– На твоем транспорте – четыре дня. – Стас достал из рюкзака свой спортивный костюм и свитер. – Или шесть ночей…

– Почему шесть?

– Потому что ночи короткие. – Рассохин положил перед женщиной одежду. – Переодевайся и сушись.

И спустился к реке."

"В прижим набивало речной мусор, и когда его масса становилась критической, его отрывало, уносило в заводь, и там после нескольких кругов, словно нитку из клубка, вытягивало по фарватеру и влекло до следующего прижима. Скорее всего, экстремалка и путешествовала вместе с речным сором, на что можно было отважиться лишь от безумия или крайнего отчаяния. Мысль, что она принадлежит к сорокинским, у него возникала сразу же, тем паче Скуратенко говорил, что верховодила казнью женщина, однако эта не походила на лидера.

Он выкурил трубку, и когда вернулся, блаженная сидела у огня в его костюме, прокаливала босые ноги и жевала зачерствевший хлеб с Усть-Карагачской пекарни.

– Я взяла твой хлеб, – повинилась. – Не удержалась… Я ведь женщина!

Рассохин молча достал соленое сало, колбасу, банку с тушенкой вскрыл и сунул в огонь.

– Странное дело, – проговорил он. – За сегодняшний день на Карагаче спасаю второго человека.

– От голода?

– И от голода тоже.

– Колбасы не надо, – вдруг сказала она. – И тушенки. Я мясного не ем.

– Запрещают, что ли?

– Нельзя пожирать плоть себе подобных.

– Понятно, вера не позволяет. Из вегетарианского у меня только хлеб. Еще чай и сахар. Ты когда последний раз ела?

– Сегодня медуницу нашла. И еще у меня орехи есть, кедровые…

– Травоядная, значит?

– Плотоядие сокращает жизнь.

– Ты хочешь жить вечно? В таком виде?.. Да, здорово тебе мозги промыли!

Экстремалка положила кусок хлеба и обидчиво дернула головой:

– Если ничего не понимаешь – не говори! Я просто не ужилась в коллективе.