Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

— Тогда, стало быть, серебряные караси?

— Вы правы. Только поймите, мистер Мейсон, партнер и шантажистка к этому причастны.

— Почему такая озабоченность о рыбках?

— Мистер Мейсон, я лично вывел эту разновидность серебряного карася и горжусь этим. Вы даже не имеете представления о том, сколько мысли и труда мне пришлось вложить в выведение именно этой рыбки, и сейчас им угрожает уничтожение от болезни жабр. А эта болезнь попала в мой аквариум с помощью Элмера Карсона."

"— Он пишет в своей жалобе, — сказал Мейсон, — что вы обвиняете его в преднамеренном уничтожении ваших рыбок, и требует возмещения ущерба за клевету.

— Он собирался уничтожить моих серебряных карасей!

— Вы можете это доказать?

— Скорее всего, нет, — мрачно произнес Фолкнер.

— В таком случае, вам придется уплатить кругленькую сумму в качестве компенсации за клевету.

— Я тоже так думаю, — с готовностью согласился Фолкнер, делая вид, что ему на это наплевать.

— Кажется, это вас особенно не беспокоит, — заключил Мейсон.

— Незачем забегать вперед. Я и так нервничаю. Возможно, однако, что я не очень четко излагаю свои мысли. Меня совершенно не трогает, что Карсон пытается досадить мне. Я заинтересован в том, чтобы сберечь моих рыб. Карсон знает, что они погибают и по его вине. Он знает, что я хочу пересадить их в другой аквариум, чтобы начать лечение. Поэтому он затеял дело, утверждая, что рыбки являются собственностью корпорации, а не принадлежат только мне. В моих действиях он усматривает желание расчленить собственность. Он обратился к судье, чтобы наложить временный арест на аквариум. Он, мистер Мейсон, прав, этот аквариум для рыб входит в собственность компании. Я хочу узаконить свои права собственности на рыбок. И хочу, чтобы ордер был отменен как можно быстрее, и надеюсь, что вы именно тот человек, который сможет это сделать.

Мейсон посмотрел на девушку за соседним столом, которую покинул Фолкнер. Казалось, что она не проявляет никакого интереса к разговору. На ее лице запечатлелось, подобно рисунку на китайской вазе, выражение ангельской невинности.

— Вы женаты? — спросил Мейсон у Фолкнера. — Я имею в виду, вы вновь женились после развода?

— О, да.

— Когда вы начали обхаживать Сэлли Мэдисон?

— Обхаживать Сэлли Мэдисон? — удивился Фолкнер. — Боже мой, я и не думал ухаживать за ней.

— Вы сказали, что она шантажистка?

— Так оно и есть.

— И она держит вас на крючке?

— Да, это так.

— Я боюсь, что вы не очень прояснили ситуацию, — заметил Мейсон, а затем неожиданно решительно добавил: — Если вы меня извините и не будете возражать, мистер Фолкнер, я поговорю с шантажисткой и выясню, что ей нужно.

Не глядя на Фолкнера, Мейсон вышел из-за стола и направился к Сэлли Мэдисон.

— Добрый вечер. Меня зовут Мейсон. Я адвокат.