Блондинка-рабыня

В черном платье из ангоры, отделанном мехом у шеи и рукавов. Каллаган с удивлением поймал себя на том, что немного волнуется.

Она устало смотрела на него, но бледное лицо было непроницаемо. Каллаган отметил про себя, что на этот раз перед ним «миссис Ривертон».

— Я подумал, что нам лучше увидеться, — начал он. — Думаю, вам будет интересно узнать о положении дел. К сожалению, не могу сообщить ничего хорошего.

Она кивнула.

— Садитесь, пожалуйста., мистер Каллаган. Хотите сигарету?"

"— Спасибо. Я закурю свои. Но не отказался бы чего-нибудь выпить.

Торла позвонила и сделала необходимые распоряжения. Когда виски принесли, она разлила его по бокалам, добавив себе содовой. Потом вернулась к камину.

— Я бы хотела узнать о вас больше, — неожиданно сказала она. — Думаю, вы не обычный человек. Не скрою, сначала вы мне не понравились, я даже презирала вас… Но потом я стала думать о вас лучше…

— На вашем месте я не стал бы беспокоиться, мадам. Прежде чем закончится эта работа, я полагаю, мы хорошо узнаем друг друга. Во всяком случае, я рад, что вы больше не испытываете ко мне неприязни.

Она пожала плечами.

— Что толку сейчас от неприязни…

— Я нашел адвоката, — сообщил Каллаган. — Он достаточно хорош. Один из лучших адвокатов в Лондоне. Хоть и не первоклассный юрист, но лучше многих других. Маленький человек всегда работает на совесть, особенно когда знает, что ему хорошо заплатят.

Вчера у меня был с ним долгий разговор. Вы, надеюсь, понимаете, миссис Ривертон, что самым важным в этом деле являются показания вашего пасынка. То, что ему предстоит вынести на перекрестном допросе, нелегко выдержать даже в лучшем положении, чем у него.

— Я понимаю это, — сказала она.

— Отлично. Юрист — его зовут Валентин Гагель — вчера был в больнице и выслушал рассказ вашего пасынка. Насколько я могу судить, в этом деле для него нет смягчающих обстоятельств. — Он помолчал. — Кстати, каково состояние Щенка?

— Утром ему было значительно лучше. Говорят, что он поправится.

Каллаган помрачнел.

— Вы не должны удивляться, если через неделю-другую его обвинят в убийстве. Судя по обстоятельствам убийства и по тому, что он рассказал Гагелю, его могут и повесить.

Торла Ривертон внезапно опустилась в кресло у камина, сложив руки на коленях. Она пристально смотрела на Каллагана.

— Этого не должно случиться… Этого не должно случиться, — повторяла она.

— Почему вас это так волнует? — удивился Каллаган. — Прежде всего, он ваш пасынок, а судя по тому, что я видел и слышал, он к тому же и порядочный негодяй.

Некоторое время она молчала. Потом серьезно сказала:

— Мой муж очень заботился об Уилфриде. Он никогда не думал, что подобное может случиться. Полковник надеялся, что тот в конце концов образумится.