Блондинка и брюнетка в поисках приключений

Несколько часов мы карабкались по горной тропинке, чувствуя себя круглыми дурами и проклиная весь белый свет. Наша горе-руководительница бодро подгоняла нас, утверждая, что дальше будет легче, у нас откроется второе дыхание. Но единственным, что у меня открылось, был нескончаемый поток соплей. На первом привале меня назначили дежурной по лагерю. Пока обессиленные девушки в полуобморочном состоянии отдыхали в своих палатках, я должна была принести воду для чая. Взяв котелок, я отправилась к реке, которая находилась совсем рядом, в двухстах метрах. Что случилось дальше, я не знаю. То ли на меня так подействовал горный воздух, то ли у меня поднялась высокая температура. В общем, я потеряла сознание, а когда очнулась, была уже ночь, и никто не спешил меня искать. Напрасно я кричала «ау!», напрасно звала своих легкомысленных товарок по экстремальным восхождениям. Мне было страшно, темно и холодно, и на мои дикие крики не реагировал никто, кроме вспугнутых птиц. Потом наступил рассвет. Потом опять стемнело. У меня не осталось сил ходить по окрестностям, громко матерясь, так что я уснула, прислонившись спиной к дереву. Нашли меня спасатели, через двое суток. Оказывается, меня успели записать в без вести пропавшие. Девчонки честно старались меня найти, но какие-то обстоятельства им воспрепятствовали – для меня до сих пор этот факт остается загадкой. Когда я представляю, что могло со мной произойти за эти сорок восемь часов, меня пробирает дрожь. Но я осталась жива и невредима и даже не заполучила воспаление придатков.

Всегда мне казалось, что в спину мне ласково дышит невидимый добрый ангел, уберегающий меня от беды даже в самых критических ситуациях.

– Мы выберемся, – еле слышно шепнула я Насте, – прекрати кукситься и положись на меня. Я сама поговорю с хозяином, кем бы он ни был."

"Я вытащу и нас с тобой, и этих несчастных девчонок, вот увидишь.

Развернуть тему я не успела, потому что турок поднялся с кресла и сказал:

– А вот и он.

После чего в комнату вошел… Мустафа. Тот самый Мустафа, с которым я познакомилась на пляже и который еще несколько часов назад сжимал меня в своих настойчивых потных объятиях. А за ним шел, как нетрудно догадаться, Салим, и оба они широко и белозубо улыбались. Мустафа сделал знак турку со шрамом, и тот покинул комнату, на прощание наградив нас неодобрительным взглядом и что-то пробормотав на своем гортанном языке.