Близость

Так глупо…

Наверно, у меня началась паранойя, но с другой стороны…какая разница? Что я теряю, если потешу немного свое любопытство?

- Скамеек много, - говорю тихо, а он сразу реагирует смешком в тон.

- Мне показалось, что вы не против?

- Я не против. Просто любопытно.

Мужчина снова переводит взгляд на меня и слегка улыбается. Воображение дорисовывает, что красиво. Голос у него просто действительно красивый. Мягкий, низкий, тихий. Спокойный. При этом сильный. Такому мужчине не нужно орать, чтобы люди его слушались, и я думаю, он привык к тому, чтобы его слушались.

Кто ты?

Меня немного напрягает, откуда во мне взялся этот странный интерес? Но я быстро забываю об этом, когда слышу тихое:

- Вы разве не знали, что в этом парке нельзя разговаривать с незнакомцами?

Из груди вырывается смешок, и я выгибаю брови.

Вот те нате. Вот те заявочка.

- Считаете себя дьяволом? - мужчина слегка жмет плечами и улыбается в ответ."

"Почему-то я чувствую, что он оценил мою осведомленность относительно и места, и истории. Едва ли есть люди, которые не поняли бы отсылки, конечно, но…ай, какая разница?

Иду дальше и добавляю.

- Может быть, я совсем не против, чтобы Аннушка разлила свое масло?

- Это многое объяснило бы.

- Правда?

- Вы сидите в темном парке одна, как будто ищете приключений. Или вам просто бесконечно плевать, чем может кончиться для вас подобная прогулка.

Правильные выводы больно бьют. Я поджимаю губы и отвожу от него глаза, кутаясь посильнее в свою новенькую шубку - еще один подарок по случаю новой измены.

- Может быть, я жду своего молодого человека? Он у меня боксер, если что. Большой и сильный.

- Не верю.

- Почему это?!

- У меня есть друзья-боксеры, и ни один из них не отпустил бы свою женщину ночью. В парк. Даже на Патриаршие пруды.

Я не знаю, что на это ответить. Раньше и Дамир бы меня не отпустил в парк ночью. Патриаршие это или нет - не пустил бы. Он меня на крышу в родном городе одну не отпускал! А тут…

Эх, ладно. К чему это «раньше»? Я не хочу вспоминать. Мне надоело чувствовать горечь, поэтому я смотрю на его сигарету и снова делаю то, чего обычно не делаю.

- Можно?

Мужчина поднимает брови, но его замешательство длится совсем недолго. Он протягивает мне самокрутку, которую я забираю аккуратно, а все равно касаюсь его пальцев. Они у него мягкие и горячие - у меня ледяные.

Делаю затяжку.

Табак мягкий. Он попадает в легкие и оставляет приятное послевкусие вишни и орехов на языке.

- Вы замерзли, - тихо говорит мужчина, я на него бросаю взгляд и очень хочется нахамить из разряда: тебе-то что за дело?!

Но я этого не делаю.

Вообще ничего не делаю. Делаю еще одну затяжку и возвращаю сигарету владельцу, а потом обнимаю себя покрепче за тонкие плечи.