Близняшки от босса. Сердце пополам

— Ты сам ответил на свои вопросы, — горько лепечет она. — После смерти отца ты помешался на наследниках. А я до последнего пыталась тебе их дать. Не хотела терять такого мужа. Меня правда устраивала семейная жизнь с тобой…

— Устраивала? — переспрашиваю ехидно, а Лена лишь плечами пожимает. Ни намека на хоть какую-то привязанность.

Ей было удобно со мной. Словно я мягкий уголок, а не человек.

— Я честно обследовалась. Проходила лечение. Сначала у мамы, потом у доктора Абрамова. Гормоны принимала до одури. Но ничего не получалось, — вздыхает. — Мама давно уговаривала меня прекратить мучить организм и… нанять суррогатку.

— Очуметь, — возмущенно прикрикиваю на нее. — То есть меня в известность вы ставить не собирались?

— Ты бы не согласился. Бросил бы меня — и нашел женщину, которая смогла бы родить, — продолжает холодно. — Вон как ты быстро сблизился с сурро… — спотыкается о мой грозный взгляд и исправляется: — с биологической матерью детей.

— Эту чушь тебе Светлана Григорьевна в голову вбила?

— Я и сама все видела, — отмахивается. — После неудачных попыток забеременеть я согласилась на мамин вариант. Только у меня была такая апатия, что я даже не вникала, кто ребенка вынашивать будет. Мама все хлопоты на себя взяла. Сообщила мне потом, что договорилась с женщиной, которую я сама в глаза не видела. И договор вместо меня подписала…

— Стоп! — поднимаю руку вверх, заставляя Лену притихнуть. — Какое суррогатное материнство? В Германии оно запрещено. Да и документы мои юристы тщательно проверили. Такое точно не прошло бы мимо."

"— В том-то и дело, — перебивает она обреченно. — Все шло по плану ровно до тех пор, пока Абрамов не уговорил тебя ЭКО в Германии делать. У мамы там практически не было связей. Если ты помнишь, я даже отказаться собиралась…

— Да, я помню твои истерики. Но я списал все на стресс и страх перед процедурой, — потираю подбородок.

— Не без этого, — Лена перебирает пальцами край своей кофты. — В общем, мама давила меня не ехать в Германию, но я… Решила рискнуть. И по-настоящему попробовать. Вдруг ЭКО получилось бы, — по щеке стекает одинокая слезинка.

— Не переигрывай, Лен, — закатываю глаза. — Ты никогда не любила детей.

— Сам факт, что я бракованная, угнетал меня, — «включает» перфекциониста. Совсем как на работе. — Да и тебя привязать я только ребенком могла. Мне кажется, своего бы я… полюбила, — одними губами заканчивает.

— Да ты Алю как зверушку домашнюю воспринимала! — не выдерживаю я и срываюсь. — Совершенно плевать тебе на нее было. Я понять не мог, какого черта! Грешил на послеродовую депрессию и прочую чухню. А ты…

— Как я должна была относиться к ребенку от непонятно кого? — орет она.

— Не смей, — осекаю ее я.