Близится буря

Мелкая этот планктон уплетает, та, что покрупнее, — уже ее, а эту жрет рыба еще крупнее, вроде тунцов или групперов, и уже их жрут акулы, идущие за косяками тунца. Правда, сетью ловить трудно, путается и цепляется.

Первый из островов группы, скалистый и высокий, оказался сплошь заселен тюленями, не знаю какой породы.

— Тут течение холодное идет, и селедки много, — пояснил Платон. — А там, где тюлени, — там и большая белая акула водится, так что купаться здесь давай не будем.

— Это как скажешь, — сразу же согласился я. — Лично я не буду, обещаю.

Тюленей было столько, что под их лоснящимися телами даже галька не просматривалась. И шум над берегом стоял такой, что даже нам на борту яхты, идущей в нескольких сотнях метров от берега, слышно было очень хорошо. К тому же к тюленьему ору присоединялся гвалт чаек, которых над пляжем носилось великое множество.

— Игнатий, далеко до места?

— К вечеру дойти должны, — сказал шкипер, стоящий сейчас за рулевого.

Кок Серега между тем начал подавать обед — вроде как ожидание скрасится. Да и волнуюсь я, если честно. Дали мне адрес контакта, дали пароль, а вот что дальше будет? А если контакт засвечен? А если там давно ждут связных в засаде? А если… если… если? Куча всяких «если», а я толком еще в «боевой режим» не перестроился, все какое-то ощущение нереальности происходящего. Влез, ввязался, башку уже подставил — и сам до сих пор такого факта не осознал.

— Иван, — обернулся я к мотористу, — ты же на Овечьем бывал, так?

— Бывал, — кивнул тот, орудуя половником и наливая себе в миску рыбный суп из большой кастрюли.

— Там вообще какие правила?

— Там одно правило: «Не нарвись первым». А так все по десяти заповедям: не убий, не укради, не возжелай и так далее. Как убил, украл или возжелал — так и пропал, считай. Или повесят, или утопят, или в рабство продадут на сколько-то там лет — там тюрьмы нет даже.

— А за мелкие прегрешения?

— Столб позорный и палкой бьют. В дикости живут, в общем, — пояснил он на случай, если этот факт до моего сознания самостоятельно не дошел. — Негров в рабах держат, как турки. Крещеные там до надсмотрщиков поднимаются, не более. С этим тоже все как у турок. Там, кстати, и турок много, в Вольном у них целый квартал, со своими правилами и всем прочим.

— А с чего живут? С овец?

— С овец и тростника сахарного. Сахару от них идет чуть не половина всего, что продается. Как раз в полях у них негры и работают. Дешевле получается, чем у других.

— А так вообще на улицах спокойно?

— Ну как сказать… — Иван задумался, отправил в рот ложку супа, потом сказал: — От места зависит все. Разные районы. У турок спокойно, так туда никто безобразничать не ходит, там вина не пьют. Опять же где побогаче люди, там тоже спокойно, и охрана на улицы поглядывает, и чужих не любят.