Отрок. Ближний круг

Убитых или серьезно раненных среди отроков, слава богу, не обнаружилось. Предпоследняя телега стояла поперек дороги, лошадь почти уперлась мордой в кусты. На обочине лежал убитый острожанин – болт торчал прямо из переносицы, рядом с трупом стояла на коленях девчонка лет десяти и, закусив зубами пальцы обеих рук, тоненько выла на одной ноте, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом с ней, опустив самострел, с потерянным видом топтался возница – отрок Константин из десятка Демьяна. Узнав в подъехавшем всаднике Мишку, Константин ткнул самострелом в сторону убитого и пояснил оправдывающимся тоном:

– Отец ее. Выскочил из кустов, схватил под уздцы и к лесу поволок… ну, я и стрельнул… кто ж знал?

Разозлившись сам на себя (прямо, как дед), Мишка рявкнул командным голосом:

– Сопли подобрать! Самострел зарядить! Телегу – на дорогу, девчонку в телегу!

– Слушаюсь, господин старшина! – Константин, за всеми событиями, похоже, забыл о Мишкином разжаловании. – Только она не дается… а бить… не могу. Отец же…

– Ну… – Мишка поколебался – тащить девчонку в телегу самому не хотелось. – Ратников попроси помочь, если самому не справиться.

– Ой, не до нас им! Там такое… на них собак натравили, те коней порвали…

– Погоди, с тобой же еще двое должны быть! – спохватился Мишка. – Они-то где?

– Так я ж и говорю: собаки… кони понесли.

– Тогда от передней телеги ребят позови, там спокойно. А сзади-то что?

– Там плохо, – Константин безнадежно махнул рукой. – Телега опрокинулась, детишки побились, а Матвей занят…

– Едрит твою… ладно, разбирайся тут, а я – туда.

Телеги на рысях растянулись – задние здорово отстали, факелы в полной темноте слепили и мешали смотреть, поэтому Мишка разглядел происходящее только подъехав вплотную. Телега лежала на боку, из-под нее торчали чьи-то ноги в полотняных портках и поршнях, а рядом громоздилась туша коня с разорванным горлом, под которой натекла уже целая лужа крови. Дети сидели на земле, сгрудившись вокруг женщины, а та согнулась и закрывала голову окровавленными руками. Над ними, широко расставив ноги, нависал ратник из десятка Тихона с обнаженным мечом в руках. Рядом на дороге сидел без шлема отрок Пантелеймон, а Климентий перевязывал ему окровавленный подбородок.

Женщина пошевелилась, ратник тут же пнул ее ногой и угрожающе прикрикнул:

– Только дернись, гнида, второе ухо отсеку… вместе с башкой.

Женщина пригнулась еще ниже. Мишка спешился и придержал за плечи Пантелеймона.

– Что тут у вас приключилось-то?

– А-а… шли на рысях, вдруг какой-то дурень из кустов прыг, и прямо под копыта.