Ближний Круг

Открыл крышку. А в следующую секунду меня будто накрыла невидимая сеть.

Тяжёлая, давящая, она опутала меня с головы до ног. Я не мог даже шевельнуться.

Федот довольно расхохотался.

— Так и знал, что когда-нибудь пригодятся, — щёлкнув крышкой часов, объявил он. — Хоть и цену за них ломили — ух! А вот, не пожадничал. И правильно сделал. Что? — Он смотрел на меня, ухмыляясь. — Против магии — слабо рыпаться? То-то. — Не спеша, вразвалку, Федот подошёл к стоящему на столе телефонному аппарату. Снял трубку, покрутил диск. — Алло! Барышня? С полицией соедините, срочно! На меня напали! В доме грабитель!

Что это за дрянь? Магия? Федот владеет магией?

Не может быть. Он не аристократ. К тому же, если бы владел, не стоял бы столбом, пока я расшвыривал его приспешников. Значит, часы — некий аккумулятор магии, дед, кажется, что-то такое упоминал. Когда Федот открыл крышку, сработал механизм, запустивший то ли заклятье, то ли чёрт его знает, как это называется.

Что ж, посмотрим, чья магия сильнее…

Но это была опрометчивая мысль. Я быстро понял, что пошевельнуться не могу. Не могу даже моргать. И понятия не имею, что с этим делать.

— Уже едут, — сообщил мне Федот, опустив телефонную трубку на рычаг.

Подошел ко мне и с наслаждением лягнул ногой в живот. Двинуться я не смог — хотя боль почувствовал.

— Нравится? — Федот расплылся в довольной ухмылке. — Ну-ка, а вот так? — и ударил в раненное плечо.

Теперь сработало. Ярость, поднявшаяся во мне от боли, окутала невидимую магическую сеть паутиной всполохов. Смяла её, словно упаковочную пленку.

Федота швырнуло назад.

Я, освободившись, вернул ему удар в живот. Добавил по обалдевшей роже. Вынул из-за пазухи припасённую наволочку и повернулся к сейфу.

— Кто ты такой? — лежа на полу, простонал Федот. — Кто ты, мать твою, такой?!

Он, со слезами на глазах, следил за тем, как я кидаю в наволочку пачки денег.

— Ты не расслышал? Фантомас. — Я, закончив с сейфом, подошёл к нему. — Когда приедет полиция, скажешь, что вызов был ложным. Перепил, решил потешиться. Посмотреть, как быстро они прибудут. А брякнешь обо мне хоть слово — лишишься ещё и дома. Уничтожу.

Чтобы у Федота не возникло причин сомневаться, я повернулся к фальшь-панели, закрывающей сейф. Протянул руку. Панель вспыхнула.

Федот икнул. Побледнел ещё больше — хотя казалось, что уже некуда.

— Пощадите, ваше сиятельство! — глядя на разгорающееся пламя, пролепетал он. — Христом-богом клянусь — слова никому не скажу!

— Это в твоих интересах.

Подошёл к окну. Ещё когда разбирался с сейфом, успел заметить, что с этой стороны особняк обвивают плети дикого винограда. Лозы — крепкая штука. Перчатки у меня плотные… Я распахнул окно, вскочил на подоконник. И скользнул по виноградным плетям вниз.