Ближний Круг

Надя и Полли великодушно простили. Нина повела меня на веранду. Пояснила с улыбкой:

— Дядюшка хочет познакомить тебя со своими друзьями. Он так раздувается от гордости, что, боюсь, того гляди лопнет.

— Нина, — я придержал её за локоть, — у нас возникла небольшая проблема.

— Я не умею танцевать.

Нина с облегчением улыбнулась:

— Ничего страшного. Сейчас среди молодёжи это не очень популярно. Профессиональным танцовщиком быть вовсе не обязательно. Достаточно всего лишь…

— Ты, кажется, не поняла, — покачал головой я. — Я не умею танцевать ни хорошо, ни плохо. Никак.

— То есть… — Вот теперь Нина остановилась. Недоверчиво проговорила: — Вообще не умеешь?

К чести Нины, расспрашивать меня, как же так получилось, она не стала. И выход придумала быстро.

— Мы скажем, что врач запретил тебе танцевать! У тебя, после той истории с мостом, от танцев кружится голова… Я сейчас расскажу это по секрету одной своей знакомой, и можешь не сомневаться — через час уже все дамы будут в курсе. Когда начнутся танцы, выйдешь потихоньку в сад. В конце концов, главное — чтобы ты присутствовал на ужине. А остальное — уже не обязательная часть.

Друзья Кости, по счастью, увивались вокруг Нади. Сестрёнка вообще, как я быстро понял, была душой молодёжного общества. Ко мне подходили юноши и девушки, здоровались, а после поздравлений с победой и пары вежливых фраз благополучно забывали о моём присутствии. Надя же блистала даже не за двоих, а за десятерых. Соперничать она могла разве что с Полли — которая так задорно смеялась, что заражала своей весёлостью всех вокруг. Мне оставалось только стоять рядом с подругами и вежливо улыбаться.

После ужина на просторной веранде выстроился приглашённый из города духовой оркестр. Начались танцы. Я, как и советовала Нина, просочившись между гостями, выбрался в сад.

До беседки, стоящей возле небольшого искусственного пруда, звуки музыки почти не доносились. Я опустился на деревянную скамейку, откинулся на спинку и вытянул вдоль неё руки. Обстрел кортежа, два поединка подряд, а теперь ещё и приём — многовато событий для единственного дня, передышка не помешает. Я задумался, не снять ли опостылевшую бабочку, но решил, что пока рано.

В зеркальной поверхности пруда отражалась луна. Где-то вдалеке перекрикивались лягушки. Я вдруг понял, что впервые за последние дни остался один. А один и в безопасности — впервые за очень много лет…

И, стоило об этом подумать, как услышал звук ломающейся ветки. Она хрустнула под чьей-то неосторожно наступившей ногой.

Костя Барятинский вряд ли расслышал бы этот звук. А если бы вдруг расслышал, не придал бы значения. Но я не был Костей Барятинским.

По тёмному саду кто-то крался. И других целей, кроме как незаметно подобраться ко мне, у него быть не могло.