Ближе, бандерлоги!

А поскольку она твердо решила уйти от мужа к любовнику, он, будучи крепко пьян и пыжась от дурацкой гордости — не у кого-нибудь жену отбил, у одного из плынниковских головорезов! — взял да и отправил кассету. А если она теперь говорит совсем по-другому, разводит руками, так это явно оттого, что боится мужа и хочет предстать невинной жертвой похищения и изнасилования. Женщины ведь — существа коварные, всегда отмазку найдут… Вот и получается, что доказательств нет никаких — слова против слов и не более того. Чтобы предоставить твердые доказательства, нужно взять за шкирку вас с Питером и предъявить пленку — а кто ж это делать будет? Операцию сорвем… Кроме того, есть подозрения, что и пленке подыскали бы то же объяснение — мол поддавшая шлюха пожелала развлекаться, как кажут в порнофильмах. «Нацики» уже зашевелились, лощеные адвокаты маячат, парочка политиканов средней руки дала интервью репортерам об очередном акте произвола ОМОНа, скандал готовы раскручивать на всю катушку. В здешних непростых условиях приходится идти на попятный, с этим даже Плынник согласен. Так что всю гоп-компанию вскоре освободят. Одно утешение — по организмам получили, как следует…

— Ну ладно, — сказал Мазур. — Главное, женщину вызволили… Так мне что, вызванивать Питера? Темно уже, но далеко не ночь.

— Подождет до завтра, — сказал Лаврик решительно. — Все равно времени у тебя в запасе достаточно. — На его лице мелькнуло нечто хищное, выражение было прекрасно известно и в узком кругу всегда означало одно: «Лаврик на охоте»…

— Сегодня нам с тобой придется поработать, — продолжал Лаврик с тем же выражением охотника. — Понимаешь, ребятки наконец отыскали нынешнюю лежку Спратиса, тянуть нельзя…

…Поднявшись на последний этаж стандартной кирпичной пятиэтажки, Мазур позвонил в дверь справа — не коротко и не длинно, как раз в меру. Отступил на шаг. Видел, как дверной глазок заслонило что-то темное. Уже совершенно точно было известно, что Спратис там один — кто-то из ребят Лаврика несколько минут назад на цыпочках поднялся на пятый этаж и в темпе квартиру проверил с помощью соответствующей аппаратуры, есть такая, вполне компактная. Ну да, последний этаж. Беглец всегда выбирал последние этажи, как-никак прошел хорошую школу — на последнем если и станет поджидать засада, то только внизу. Его, скотину, хорошо учили…

Дверь распахнулась — и Спратис тут же мягким кошачьим движением словно бы перелился на пару шагов назад, чтобы заполучить свободу маневра. Лицо у него было, в общем, спокойное, а в руке он держал нацеленный Мазуру в живот пистолет — снова «вальтерок» гестаповской модели, с коротеньким стволом и молча ждал.

— Ну, привет, — сказал Мазур.