Ближе, бандерлоги!

Пожал плечами:

— Хороший тон, полагается… Как-никак мы с тобой вполне сочувствующие здешней борьбе за независимость австралийцы…

Когда машина тронулась, Мазур понял по рокоту мотора, что движок гораздо мощнее серийного — ну, конечно, от Лаврика следовало ожидать. Увещевания, думал Мазур, увещевания хороши, когда подкреплены танковыми дивизиями или чем-нибудь вроде. А здесь дело, похоже, заходит слишком далеко. Еще в девяностом, на выборах в Верховный Совет, Национальный Фронт получил большинство голосов и тут же радостно создал свое параллельное правительство, в марте девяностого приняли акт о восстановлении независимости. С тех пор, до января девяносто первого, никто не рвался претворять эти исторические решения в жизнь — вот именно, танковая дивизия, мотострелковые полки.

Но официальные решения, на которые всегда можно сослаться, приняты, и чем это кончится, одному богу известно…

— Готовься, — сказал Лаврик. — Сейчас будет конкретика. Налево смотри.

Мазур увидел знакомые ворота военно-морской базы — но уже не аккуратно выкрашенные в светло-зеленый с красными звездами, как прежде. Ворота — и стена по обе стороны — и КПП — представляли собой абстрактную картину из корявых надписей на незнакомом языке, но главным образом из разноцветных пятен, видимо, от пузырьков с чернилами или баночек с краской. Метрах в девяти от ворот торчала кучка местных, человек в полсотни, выкрикивала какие-то лозунги, размахивала флагами и транспарантами — но как-то вяло. Сразу чувствовалось, что независимость, конечно, вещь прекрасная и романтичная, но неприятно зябнуть на промозглом ветру, под снегопадом, который, не долетев до земли, превращается в дождь. Романтика вновь столкнулась с грубой прозой жизни.

Мазур увидел два уже знакомых плаката насчет советской диктатуры, которую то ли клеймили позором, то ли предлагали свергнуть. И вновь покривил губы: не видели вы настоящей диктатуры, обормоты. Не видели вы фельдмаршала Кисунглу или генерала Бальтезара. Сначала по вашей могучей кучке резанули бы пулеметы, а потом из ворот вырвалась бы броня с десантурой и пошла кружить по городу, паля по всему, что движется. А по пятам шли бы цепочки солдат с примкнутыми штыками и люди в штатском. И стало бы вам весело…

— Гранат пока не швыряют? — спросил Мазур.

— Бог миловал, — серьезно ответил Лаврик. — Кишка тонка. Но веселого мало. Люди уже понемногу семьи отправляют подальше, и винить их за это трудно… Ага, приехали. Морду ящиком — и за мной…

Они вылезли у пятиэтажной гостиницы современной постройки довольно красивой, из желтых плит с серыми вставками. Уверенно поднялись по ступенькам, Лаврик на полшага впереди.