Севастопольский блиц

И тут же – «хлоп!» – прямо посреди того, что изображало тут гостиную, объявилась Лилия собственной персоной. Вовремя, кстати. Правда, при этом возник вопрос: как она смогла переместиться, игнорируя защитное поле.

– Ерунда, папочка, – отмахнулась маленькая егоза, прочитав мои мысли, – просто «Неумолимый» в связи с чрезвычайными обстоятельствами открыл мне доступ через свою защиту. У них сейчас великий праздник сабантуй, да и у меня основания были вполне серьезные. Как-никак плохо твоему дорогому гостю. Но хватит болтать, дай мне посмотреть больного…

Склонившись над полулежащим в кресле графом, Лилия расстегнула на нем сюртук и камзол, потом положила руки на область сердца (я подумал, что раздевать больного догола сейчас было бы для нее крайне неудобно и несвоевременно), а после этого обошла кресло с другой стороны и принялась массировать своему пациенту виски.

– А теперь, Серегин, – скомандовала она, – скорей набулькай-ка ему грамм пятьдесят своего лучшего противошокового. И поторопись – он скоро придет в себя.

Ну что же, я пошел к бару и набулькал в коньячный стакан грамм пятьдесят хорошего коньяка. Тут у меня прямо в бар вмонтированы несколько десятилитровых дубовых бочонков. В одном – предок нашего Курвуазье из 1812 года, подарок Наполеона Бонапарта, в другом – его ровесник, представляющий фирму Хеннеси, и насколько напитков погрубее из мира Смуты, ибо в начале семнадцатого века искусство производства коньяков только начало развиваться. Если вы думаете, что я увлекаюсь этим делом, то это совсем не так. Я не пью вовсе, ибо энергооболочка тут же стремится вывести алкоголь из организма, а это не самое приятное ощущение. Все эти запасы – для предполагаемых гостей, ведь не исключено, что «Неумолимый» еще неоднократно будет служить местом проведения переговоров, а поэтому необходимо иметь все сопутствующие дипломатическому процессу аксессуары.

Едва я подошел к креслу со стаканом в руках, как граф Орлов открыл глаза.

– Ну что же вы, Алексей Федорович, – сказал я, – так нас пугаете? Все нормально, не произошло ничего страшного. Будете бывать среди нас и дальше – привыкните. Отче Небесный частенько навещает отца Александра, особенно если случается интересный случай. Вот, примите коньячку не пьянства ради – а токмо пользы для.

Взяв из моих рук стакан с коньяком, граф опрокинул его в себя залпом, будто отечественную водочку.

– Вот, – сказал он, прислушавшись к себе, – и полегчало…

– Вам лечиться надо, Алексей Федорович, – из-за спины графа промурлыкала Лилия, продолжая массировать ему виски, – старость не радость, а серьезная болезнь.

– Да кто же от этой болезни лечит-то, – вздохнул граф Орлов, – все только врут и обещают чудо, а практической пользы никакой.