Блатные псы

– Я ж тебя, падла, порву за Гришу! Я ж тебя прямо сейчас, на месте!

– Я… Я не стрелял… – в страхе перед расправой выжал из себя Нестроев.

– А я стрелял! Знаешь, сколько я таких тварей, как ты! Своими руками! – Ожогин разжал руки, вынул из-под пиджака пистолет. Кустарев услышал, как он передернул затвор. – Говори, падла, кто Татаринова «заказал»?

– Я… Я… Дал… Я дал… Я команду… – заикаясь, в соплях и слезах, выдавил Нестроев.

– Прошника и Волхова кто убил?

– Гударева кто убил?

– Одинцов кого убивал?

– А Мишу Веселого кто убил?

– Кто Веселого убил? – в бешенстве заорал Ожогин.

– Ну, так надо было!

– Кому надо было? Никиткину?!

– Никиткин здесь при чем?

– Я спрашиваю, Никиткину надо было?

– Нет, не надо было ему…

– Ты на него работаешь?

– Нет, не работаю я на него…

– Ты, падла, друга моего убил! Я же тебя, тварь, порву за него!

Ожогин погнал на Нестроева вторую волну. И снова прошел по кругу. Бедняга признался в убийстве Прошника и Волхова, Гударева и Веселого и смерть Татаринова на себя взял. Но Никиткина не сдал.

Гриша «воскрес» с появлением следователя Гапонова, который появился в сопровождении подполковника Свиблова. Он попытался подняться с дивана, но его вдруг повело в сторону, и ему пришлось вернуться на место.

В этот момент в кабинет вошел полковник Саньков, и не один, а в сопровождении Юли.

– Товарищ полковник, вот посмотрите, в каком он состоянии! Лица на нем нет! И шов у него разошелся!

Саньков глянул на Кустарева и распорядился выделить экипаж патрульно-постовой службы, чтобы сопроводить его в больницу. Гриша хотел отказаться, но Саньков и слушать его не стал. А тут еще Юля схватила его за руку…

Кустарев сдался. Хватит на сегодня цирка…

Патрульно-постовая служба не понадобилась, Юля сама отвезла его в больницу, закрылась в палате вместе с ним.

– Кустарев, ты само упрямство!

Он лег на кровать поверх одеяла, закрыл глаза. Слабость растеклась по всему телу, нагревая кровь. На лбу выступила испарина, ему стало холодно. Юля поняла это, но не успела его раздеть и уложить под одеяло, как появился врач. Сначала он попенял Грише, затем осмотрел рану, померил температуру и велел сделать укол.

Юле тоже досталось. И она на полном серьезе заверила врача в том, что наручниками прикует Гришу к постели, лишь бы удержать его на месте. Потом она прямо из палаты связалась с фирмой, которая занималась установкой замков, решив врезать в дверь самый настоящий замок…

– А ты циркачка… – благодушно усмехнулся Гриша. – И я циркач.

Он рассказал, как они с Ожогиным развели Нестроева на признание. Как он «умер» от ран и как «воскрес».

Он рассказывал это в здравом уме, но Юля смотрела на него, как будто он нес бред.