Блатные псы

– Если вы не заметили слежку, значит, вас грамотно вели. И вас вели, и Прошника с Волховым за вами везли. Если так, то за вами целый эскорт был. У вас дома камер нет, но, может, на автомойке есть?

– Если там есть камеры, то запись давно уже ушла, – покачал головой Ожогин. – Неделя прошла, запись давно уже стерлась…

– А свидетели? Может, мойщики машин что-то видели?

– Мойщики в боксах были, работой были заняты. Да и не стали бы Прошника на виду высаживать. Я уже думал об этом, Гриша. Всю ночь думал…

– Может, водители были, которые очереди ждали? – не унимался Кустарев.

– Были водители. И машины в очереди стояли. Но я же говорю, Прошника не стали бы высаживать на виду… Думал я об этом, думал…

– Да пока ничего. Работать надо, пробивать Прошника и Волхова. Может, подъезжал к ним кто-то с предложением. Может, с ними тогда еще кто-то был…

– А если к ним там, на мойке, подходили?

– Кто подходил? – глянул на подчиненного как на досадливое недоразумение Максим.

– Ну а кто их завербовал против вас?

– Ты, Гриша, и мертвого достанешь… – свысока усмехнулся майор и вдруг вытянулся в лице: – И у меня в голове достал… Был, Гриша, момент, был! Буфетчица на Прошника отреагировала! Увидела его и отреагировала! «Опять?» – спросила она.

– Да вот не знаю. А надо узнать. С буфетчицей поговорить. Она и кофе наливала, и за мойку принимала. Не совсем она буфетчица, больше администраторша. Да, Гриша, всю ночь я думал, – растерянно улыбнулся Одинцов. – С зашоренной головой думал, поэтому бревна не разглядел. А ты этим бревном в глаза ткнул. Это хорошо, что я про буфетчицу вспомнил, знала она этих чертей, знала… Что, если это ключ?

– Как эта буфетчица выглядела?

Странный макияж. Внешние уголки глаз подняты вверх, а линия бровей вогнута вниз – чисто азиатский тип. Если женщина думала, что такой диссонанс красит ее, то это вряд ли. А брови накрашены густо, жирно. Тени на нижних веках и под ними такие же темные, плотные, но с этим ясно – женщина стремилась затушевать опухлости под глазами. Лицо у нее отечное, шея дряблая, и сама по себе она крупная. Грудь пышная, бедра широкие, ноги сильные.

Она тускло улыбнулась Кустареву, приняв его за клиента, но тут же нахмурилась, уловив его нездоровый интерес, и нахохленно спросила:

– Я из полиции. Старший лейтенант Кустарев, уголовный розыск. – Гриша достал удостоверение, предъявил в развернутом виде.

Женщина могла бы и не представляться. Ирина ее зовут, об этом свидетельствовал замусоленный бейджик, прикрепленный к ее груди.

– Что опять? – заинтригованно повел бровью Кустарев. Именно это слово она и сказала, увидев Прошника.

– Ну, приходили уже, спрашивали.

– Ну, подполковник какой-то… Тоже из уголовного розыска.