Блатные псы

Я за ними пошел, а они скрылись… Надо было догнать их да в наручники…

– Я знаю эти гаражи, – покачал головой Кустарев.

Обычно гаражные кооперативы находятся под охраной, а там полная безнадзорность и бесконтрольность. Гаражи тянулись в две линии, образуя длинный внутренний двор, но сами эти ряды застраивались абы как, и никакой между ними колючей проволоки, никаких дощатых перегородок, заходи кто хочешь… И заходили, и брали. Вскрывались гаражи, угонялись машины. Сейчас, правда, уже не угоняют. Зачем возиться с тяжелыми железными воротами, вскрывать хитроумные замки, нарываться на капканы в гараже, когда вокруг полно бесхозных машин?.. Но криминогенную ситуацию создавали сами владельцы гаражей и арендаторы. Пьянки с мордобоем и поножовщиной, полуподпольные автомастерские, где разбирались угнанные машины. А еще захламленный внутренний двор уводил в сосновую рощу, тянувшуюся до самого шоссе. В этой роще Одинцова могла ждать засада. А еще на него могли напасть в самом дворе. Напасть, ударить, затащить в какой-нибудь гараж…

– Вдруг вас там ждали?

– Была у меня такая мысль, – кивнул Одинцов. – Думаешь, я не понимал, что к чему? Понимал… Но недопонял…

– Никиткин Туманова и Еремеева убил, чтобы Лукомора подставить. Мишу Веселого не пощадил. И где Татаринов, непонятно… Что для него какой-то там Прошник?

– И Волхов, – добавил Ожогин, в раздумье глядя на Кустарева.

– Кто они вообще такие?

– А вот это выяснять надо. Кто такие, в чем плавают… На мойке они были, а что они там делали? Машину мыть приехали?

– Да нет, не было у них машины… Не похожи они были на людей, у которых могла быть машина, – покачал головой Одинцов. – На местных деревенских жителей – да. На деревенских алкашей? И за таких можно принять. Но если они алкаши, то еще не совсем опущенные. А как они на мойку попали? Так следили за мной. Мы с Кирой в Москву ехали, по пути заглянули на мойку, и Прошника с Волховым подвезли.

– Вы так думаете или видели, как их подвозили?

– Гриша, я не понял, ты что, допрос мне устраиваешь? – нахмурился Одинцов.

– Ну, если свидетеля… А если ты сомневаешься во мне… Сомневайся, Гриша, сомневайся. Мог я Прошника убить. И неучтенный пистолет у меня мог быть, – совершенно серьезно сказал Одинцов. – И алиби у меня нет. Я с Кирой ночь провел, а она – лицо заинтересованное. Прошник ее оскорбил, я за нее заступался. И за нее мстить мог, по ее же просьбе…

– Но в ночь убийства вы были дома?

– А кто докажет? Мы с Кирой люди простые, видеокамер у нас нет. Соседи по ночам спят, за нашим домом не присматривают…

– Кто-то другой присматривал. Вы же сами говорите, что за вами следили…

– Не заметил я слежку, Гриша. Ты это хотел спросить? – грустно усмехнулся Одинцов.