Благородство и страсть

– Сумасшествие снова вернулось к тебе, поэтому ты постоянно должен находиться под пристальным наблюдением, – продемонстрировав в улыбке свои неестественно ровные и белые зубы, заметил лорд Джон.

– Я не сумасшедший. Это просто рецидив. Но сама болезнь уже давно прошла, – бросил Мэтью. – Тебе это хорошо известно."

"– Но как мы можем быть уверены в этом? – Голос дяди был ровным и гладким, как поверхность масляной лужи. – Я уже послал за доктором Грейнджером. Мы будем основываться на том заключении, которое он сделает.

Выругавшись, Мэтью снова лег на стол. Доктор Грейнджер был настоящим животным и более преданным лорду Джону врачом из тех двух, которые вот уже много лет осматривали Мэтью и составляли медицинское заключение.

Дядя удовлетворенно улыбнулся и потом снова бросил взгляд на своего помощника:

– Файли, отправь людей на поиски псины. И тебя постигнет большое горе, друг мой, если собачка окажется мертва. Эта собачка помогла бы нам вытряхнуть из лорда Шина правду, которая нам так необходима.

Файли неуклюже поклонился:

– Слушаюсь, милорд.

– А потом вы с Монксом отправитесь в Бристоль на поиски нашей шлюхи. Если она и в самом деле пошла туда, то кто-нибудь непременно должен был ее видеть. Прочешите весь город, побывайте в доках, где вы нашли миссис Паджет. Если к утру вы не обнаружите ее следов, оставьте там людей, чтобы они продолжили поиски, а сами возвращайтесь назад. – Лорд Джон повернулся к Мэтью: – Как ее звали в девичестве?

Мэтью сказал, что понятия не имеет. И это была правда.

Дядя, сразу поверив, кивнул:

– Что ж, это не так уж и важно. У нас есть с чего начать. Я скоро вернусь, племянник.

У Мэтью в горле так пересохло, что он даже не мог разговаривать. А отвратительный кислый привкус во рту усиливал тошноту.

– Значит, вы покидаете меня?

– Ненадолго, – с присущим ему равнодушным выражением лица проговорил лорд Джон. – Файли, ты знаешь, что делать.

Дядя и Файли вышли с веранды, оставив Мэтью одного задыхаться в этом спертом воздухе и мучиться от чувства вины из-за Вулфрама. Он уже ничего не мог сделать для своего преданного друга. Он не мог ничего сделать и для Грейс. Не мог он ничего сделать и для себя.

Господи, какой же он беспомощный. Лучше бы ему умереть.

Уже сделалось темно, когда Грейс подошла к развилке дорог. Никого до сих пор она не встретила и поэтому чувствовала себя относительно спокойно. Остановившись перед дорожным указателем, она стала внимательно вглядываться в полустертые буквы.

От того места, где она стояла, начинались сразу три широкие дороги. И на указателе были написаны названия населенных пунктов, куда эти дороги вели. Прочитав одно из названий, Грейс чуть не закричала от радости. Теперь она поняла, где находится, и знала, куда идти.