Благородство и страсть

Теперь ты будешь принадлежать ему вечно».

Он целовал ее с таким отчаянием, что это потрясло Грейс до глубины души. Как она могла оттолкнуть его и не принять его чувств! Его губы, его руки, взгляд – все говорило о страсти, глубокой настоящей.

Почти грубо он взял ее рукой за грудь. У Грейс на мгновение перехватило дыхание, а затем она обвила ногами его талию. Теперь она была открыта для него, и кровь бешено стучала в ее висках. Сейчас он возьмет ее. Грейс притянула его к себе, и из ее горла вырвался тихий хрипловатый стон. По телу снова побежала теплая волна возбуждения. Куда же делась благопристойная Грейс Паджет? Эту ненасытную дикарку Грейс не знала."

"Он вошел в нее и на мгновение замер. Грейс вдруг обнаружила, что ей доставляет удовольствие быть придавленной к кровати, нравится ощущать навалившуюся на нее тяжесть. Мэтью снова ожил и стал двигаться. Его толчки были сильными и резкими. Казалось, он хотел причинить ей боль. Грейс стала приподнимать бедра, и в ее теле снова возникли необыкновенно приятные ощущения.

«Это похоть, Грейс. Только лишь похоть. Именно это он чувствует к тебе. И всегда будет чувствовать именно это».

А ее сердце, отчаянные стоны которого она пыталась заглушить, просило любви. И ждало от Мэтью любви.

Грейс очень быстро почувствовала, что она уже близка к экстазу. Мэтью продолжал двигаться в ней, унося ее все дальше и дальше в черную жаркую пропасть. И снова перед ее глазами мелькнула ослепительная вспышка, с ее губ сорвалось его имя. Мэтью…

Вскоре и Мэтью присоединился к ней. Все это время Грейс держала его за плечи и смотрела в его лицо. Никогда в жизни она не чувствовала себя лучше. Лорд Шин, Мэтью, был ее любовником. Она смотрела на его красивые губы, которые уже сложились в улыбку. О, как ей нравилась эта улыбка.

«Тебе все нравится в нем, Грейс. Потому что ты любишь его».

Мэтью тяжело опустился рядом с ней.

Забрезжил рассвет. За окном в саду засвистела первая птица. Мэтью притянул Грейс к себе, обнял и мягко ткнулся губами в ее шею. Ее рука лежала на его груди, и Грейс чувствовала, как под ладонью бьется большое сердце.

Мэтью начал просыпаться, глаза его открылись, но он все еще пребывал во власти эмоций и ощущений, навеянных сном. А снилось ему опять море, южное море, он никогда не бывал там. Правда, он много читал о нем и хорошо представлял себе эту сверкающую под солнцем водную долину. Во сне море всегда представало перед ним в сиреневой дымке, испещренное золотыми брызгами солнца.

В таком море определенно должны жить русалки.

Он осторожно повернул голову. Его собственная русалка спокойно спала рядом. Ночью эта русалка очень удивила его. Он не предполагал, что она способна испытывать страсть.

Впрочем, он почти ничего не знал о женщинах.