Благородный соблазнитель

Вспомнила шелк его волос под своими пальцами и, что еще хуже, его жаркое, страждущее тело, прижавшееся к ее телу. Она застыла, не желая подчиняться.

Он был прекрасен, и она была его женой, но он мог быть бесстыдным и бессовестным, жестоким и беспощадным, когда хотел что-то заполучить. В животе у нее похолодело. Сейчас он хотел заполучить Сами…

Глава 6"

"Джасим вышел из своего кабинета, который выбрал из-за близости к яслям. Он остановился у стеклянного барьера и заглянул в детскую.

Сами сидел на высоком стульчике, темная головка повернута к воспитательнице, разносившей еду. Черные брови Джасима сошлись у переносицы. Похоже, его сын слишком много времени проводит привязанным к стульчику и игровому оборудованию, словно маленький узник. Он был в безопасности, но скучал, его свобода исследовать окружающий мир резко ограничена, строгий режим не предполагал никакого веселья или обучения.

Джасим припомнил собственное одинокое детство. Он никогда не знал матери, и ему не дозволялось видеться с отцом вплоть до десяти лет. Никто не прижимал его к груди, когда он плакал; он воспитывался в исключительной строгости. В раннем возрасте его отослали в военную школу за границей, где он научился суровой дисциплине и самоконтролю, а также тому, как справляться с побоями и насмешками, которые терпели младшие мальчики за спинами учителей.

Джасим не желал подобного детства своему сыну. В Квараме Сами не будет сидеть на привязи. Он будет бегать и прыгать под присмотром слуг сколько ему вздумается. Тем временем Сами взял в ручку тост, но, ударившись локтем об игрушку на подносе, выронил его. Хлеб упал на пол, и Сами все тянулся и тянулся за ним. Малыш запрокинул кудрявую головку и заплакал.

Джасим не помнил, как очутился на лестнице. По розовым щечкам Сами катились огромные слезы, тронувшие отца за душу. Мальчик был воплощением горя, но никто не спешил утешить его. В яслях было слишком много детей, и за всеми требовался присмотр. Джасим не мог остаться в стороне. Он вошел в ясли, отвязал ребенка и взял его на руки.

– Я забираю сына домой пораньше, – проинформировал он воспитательницу.

Он дал малышу другой кусок тоста. Сами тут же прекратил реветь, схватил его крохотными ручонками и принялся заталкивать в рот, осыпая крошками безупречный деловой костюм отца.

Охранники в изумлении ожидали дальнейших распоряжений босса. Такого откровенного проявления отеческих чувств в семействе Раис не найти было даже в анналах истории. Но Джасим не обращал ни малейшего внимания на своих подчиненных, главным для него была сияющая двузубая улыбка сына.

Элинор прилежно доработала смену, опасаясь заснуть прямо перед компьютером. Она всю ночь практически не сомкнула глаз и проснулась с ужасной головной болью.