Пусть ярость благородная

 – М-м-м, Ваше высокопревосходительство, вы что предпочитаете – русская водка, коньяк, виски?

Тем временем Наместник с любопытством оглядывал интерьер кают-компании. Большой стол посередине, погребец и пианино в углу были знакомыми атрибутами. Но вот повсеместный на этом корабле яркий свет, непривычный дизайн мебели, состоящий из одних прямых углов, и большой прямоугольник темного стекла на стене – там, где на корабле российского флота повесили бы хорошую копию Айвазовского – вводили Алексеева в недоумение.

– Ах да! – обернулся он, – коньяк, пожалуйста!

– «Наполеон» сгодится? – Карпенко достал из погребца пузатую бутылку и пару стаканов, – Александр Владимирыч, Михаил Васильич, помогите…

Новиков с Ивановым добавили на стол еще четыре стакана и вазочку с нарезанным лимоном из холодильника.

– Господа, наш разговор не предназначен для лишних ушей, пусть даже и наших младших офицеров, а потому не обессудьте за самообслуживание.

– Ну-ка, господин Карпенко, дайте-ка сюда бутылку, – Алексеев протянул руку, – никогда такой не видел, интересно…

– Разумеется, пожалуйста, – ответил Карпенко.

– Ну-ка, ну-ка… – Алексеев с любопытством разглядывал этикетку; первое, что привлекло его внимание – фирменная голограмма. Недоуменно хмыкнув, он начал читать надписи: – Франция – это понятно; кстати, господа, объясните, а что такое Европейский союз? – его брови поползли вверх, – «…из винограда урожая две тысячи второго года!» – Наместник рассеянно поставил бутылку на стол, – как это возможно, господа?"

"– Очевидно, возможно… – сухо ответил Карпенко, разливая коньяк по стаканам, – когда Всевышний шутит, это не всегда смешно! Пока не до смеха японцам и отчасти англичанам. Что будет дальше, пока не знаем. Как человек в таких делах опытный, порекомендую вам стаканчик коньячку. А на правах хозяина позвольте предложить соответствующий тост: «За победу русского оружия!».

Выпили, Алексеев глубоко вздохнул, и покрутил головой.

– Вкус, знаете ли, господа, какой-то не такой, Наполеон-то Наполеон, да не тот… Кстати, что вы имели в виду, когда сказали, что вы человек опытный?

– Ваше Высокопревосходительство, а как вы думаете, было приятно из две тысячи семнадцатого года безвозвратно провалиться в тысяча девятьсот четвертый? Узнать, что никогда не увидишь родных и друзей? Вы же сами были командиром, представьте, что вас, вместе с кораблем – во времена Екатерины Великой? А на дворе шумный, блистательный и бестолковый бабий век… Суворов, Потемкин, Ушаков, куртизаны и партизаны.

– М-да! – передернуло Алексеева.