Пусть ярость благородная

Завтра надо будет попросить у Степана Осиповича в обмен рефрижератор с бараниной и обмундирование с сапогами с немецкого трампа. В случае если на стройке у японцев работали корейцы, можно будет их одеть-обуть и еще останется. Новиков вроде докладывал, что его бойцы видели в лагерях много женщин и подростков. В упор не помню, как японцы наказывали в уголовном порядке эти категории населения, но ожидать можно всего. Потом, когда все кончится, надо будет посоветоваться, где и чего будем строить. Вообще-то лучше всего было бы начать с бани – так сказать, и культура, и гигиена…

Мысли вернулись к походному дому терпимости. Одна там беда, Рагуленко доложил, что из трех с лишним десятков женщин трое или четверо выглядят не как кореянки, а как японки. Это я их не различу, а местные запросто. Что-то не хочется оставлять среди нас лицо японской национальности… Морпехи, когда гонялись за разбежавшимися по острову японскими зольдатиками, нашли яму, доверху заполненную обезглавленными телами. Спросите, как нашли, отвечу – очень легко, по запаху – она так воняет! Но не пополнять же мне ее содержимое этими японками, будь они неладны…

И что мне с ними теперь делать? Отправить в Артур с другими пленными? А много ли будет этих пленных? Ребята Новикова разошлись от души и помогли японским солдатам и офицерам почти поголовно умереть за своего императора. Посадить в джонку, дать бутылку воды, кусок хлеба и послать на все четыре стороны? Держать под стражей до конца войны или пока не помрут?

Только вот решение о том, как с ними быть, надо будет принять до утра."

"Смотрю на часы – 21–35 по местному времени. Только что на связь вышел командир «Страшного», кавторанг Юрасовский, сообщение для адмирала Макарова:

– На «Баяне» к нам в гости прибыл самолично его высокопревосходительство Наместник Императора Всероссийского на Дальнем Востоке адмирал Алексеев.

Во как длинно. Что услышал Макаров, услышал и радист на «Трибуце». А дальше… Карпенко дураков и безынициативных не держит, и в двадцать первом-то веке «Трибуц» постоянно был в «боях и походах», и все закрутилось по инстанциям. Радист – старшему смены, старший смены – командиру БЧ-4, а тот уже Карпенко… ну и, естественно, Карпенко – мне. Ну, для меня этот визит сюрпризом не был, и Степана Осиповича я тоже предупредил. Понятно, зачем этот солидный государственный деятель прибежал сюда как мальчишка, вместо того чтобы с достоинством сидеть во дворце и ждать доклада. Пряники-с! А от Макарова он может ничего и не дождаться, были прецеденты. Да и мы утром слишком сильно пошумели, чтобы он мог усидеть в Артуре – ведь в первую очередь Наместник Алексеев – это политик, и только потом адмирал.