Пусть ярость благородная

Хоть сама форма была непривычной для моего глаза, сидела она на ней ладно. Я подумал, что, должно быть, в будущем у женщин есть право служить в армии – и не мог не одобрить этот факт. Я никогда не считал, что представительницы так называемого «слабого» пола действительно слабее мужчин, и всегда являлся сторонником равенства между полами. Прекрасное будущее! Жаль, что не могу заглянуть туда хотя бы на минутку…

Кроме этой леди по имени Дария, в нашей группе присутствовали все остальные женщины; их было трое, и среди них – моя рыжеволосая знакомая. Также было с дюжину мужчин, среди которых я определил по крайней мере одного врача.

Как я понял, наше задание называлось «гуманитарной миссией». Нам предстояло позаботиться о бывших пленных.

Когда мы направлялись к лагерю, я не очень представлял, что увижу там. Но когда мы наконец оказались возле бараков, меня передернуло от ужаса – худые, изможденные люди стояли возле своих убогих жилищ, глядя на нас с выражением угрюмой обреченности. В воздухе витал запах нечистот. Я даже предположить не мог, что японцы могут так ужасно обращаться с людьми. Они еле стояли на ногах. Грязные, оборванные, они, казалось, не ожидали уже ничего хорошего.

Все эти люди был азиатами – скорее всего, корейцами. Мой взгляд сразу же подметил, что это были только женщины и дети. Женщины и дети! А где же мужчины? Этот вопрос остался для меня открытым.

Дария, которая сначала, побледнев, молча разглядывала этих людей, вдруг засуетилась. Она отдавала какие-то команды; женщины и четверо мужчин из нашей группы стали подходить к бывшим пленным. Один из «наших» мужчин, имеющий признаки явной принадлежности к тому же народу, что и эти несчастные, о чем-то спрашивал их на их языке – и вот они, немного оживившись, стали что-то рассказывать.

И тут я услышал:

– Эй, Джек! Пойдем-ка…"

"Один из тех мужчин, что стояли отдельно, поманил меня рукой – и мы все вместе направились в сторону небольшого холма. Пока мы его огибали, в мои ноздри все явственней проникал такой знакомый и отвратительный запах… запах мертвой человеческой плоти, который ни за что не спутаешь с каким-либо другим. Мужчины переглядывались между собой и все больше мрачнели по мере приближения к цели.

И вот мы пришли. Все, что воспринимало сейчас мое сознание, было похоже на кошмарный сон. Мы стояли на краю большой ямы. Смрад шел из нее… И я знал, что уже никогда не смогу забыть ни этот запах, ни это зрелище… В яме, сваленные в кучу, лежали обезглавленные трупы. Трупы не солдат. Женщин и детей! Ни в чем не повинных – видимо, из числа тех пленных, которых мы только что видели.