Благие намерения. Мой убийца

Этот прием всегда использовал сам Алан Ренвик. Ему нравилось делать вид – даже со мной, – что это неосознанно, но я был стопроцентно уверен, что проделывал он все совершенно осмысленно. Удивительно только, что такая проницательная женщина, как Анита Килнер, не раскусила его с самого начала.

Наверное, выражение моего лица выдало направление мыслей – ведь вслух я ничего не сказал, – а миссис Килнер продолжила уже ледяным тоном с легкой стильной хрипотцой:

– История стара как мир, и хотя мне нравилось играть с огнем, я не наивная барышня.

Она замолчала, словно ожидая какой-то реакции. Видимо, хотела, чтобы я всецело уяснил ее мотивы. Однако я не сильно стремился их обсуждать и попытался вернуть даму к сути проблемы.

– Я не хочу знать то, что меня не касается. Но если это имеет отношение к нашему делу, то позвольте спросить, сегодня ночью вы – выражаясь вашими же словами – тоже играли с огнем?

– Предполагалось… Давайте не придираться к словам, что мы как дети. Мой муж часто уезжает по делам. Когда я была не занята, то иногда ужинала с Аланом у него дома. Ради общего блага начало вечера мы должны были проводить с его крайне тактичным слугой, Бейнсом, а в конце уже оставались одни, проявляя обоюдный интерес к персидскому искусству.

– К персидскому искусству? Интерес? У Алана? – Я не мог сдержать удивления.

– Ну да. Его познания довольно обширны, чего он несколько стесняется, потому что, на его взгляд, такое больше свойственно женщинам. Кое-что дополнительно изучив, я могла – какое-то время – лепить из Алана что вздумается. Не делайте поспешных выводов! Мы действительно обсуждали персидское искусство. Еще пару недель назад все продвигалось по плану, я была собой довольна и вскоре собиралась отомстить за его былое безразличие.

При этих словах я едва не рассмеялся: безразличие – последнее качество, которое я приписал бы Ренвику.

– Хотя наши отношения были платоническими, я держала их в секрете, не желая, чтобы кто-либо о нас узнал. Встречи я назначала, когда муж уезжал по делам. Но так вышло, что в последнее время он почти всегда был дома, а в те редкие моменты, когда отсутствовал, был занят Алан.

Она со злостью затушила окурок и прикурила новую сигарету.

– На сегодняшний вечер мы условились заранее, и меня сильно покоробило, когда я получила его телеграмму.

– Телеграмму? – переспросил я.

– Именно. К тому же полную мелодраматизма. Кстати, она отправлена в семь, когда вы видели его в клубе.

– Когда мне показалось, что я его видел. Всего лишь мельком.

– Давайте об этом потом. Телеграмма отправлена из почтового отделения недалеко от вашей квартиры. «Не выходи на связь. Чрезвычайно важно. Не пиши, не звони. Все зависит от твоего полного молчания».