Black u0026 Red

Мы с вами прошли уже половину пути и кое-что важное прояснили для самих себя, хотя не обошлось и без потерь…

Жуковский из кабинета прошел в туалет. И долго не выходил оттуда. В туалете хлестала из крана вода. Ираида Викторовна чутко прислушивалась к ее шуму. Когда Гай и Ермаков покинули приемную, она шепотом спросила у Деметриоса: скопировать ли ей запись сеанса (как всегда, сеанс записывался на диктофон)."

"Жуковский покинул офис последним. Деметриос наблюдал из окна, как он садится в свой «Фольксваген».

«Фольксваген» тронулся с места, медленно двинулся по Калашному переулку вниз, в направлении Нового Арбата, и на перекрестке внезапно остановился, замер. Как будто в баке разом кончился бензин или же у его водителя случился сердечный припадок. Но это было ни то и ни другое. Причина остановки была поистине НЕВЕРОЯТНОЙ.

Глава 31

«Браунинг»

Владимир Жуковский плюхнулся на сиденье «Фольксвагена», включил зажигание. Машина лениво поползла по переулку. На сиденье рядом лежал плащ и портфель. И что-то еще там было.

Жуковский нехотя глянул. И тут же судорожно нажал на тормоз. НА СИДЕНЬЕ ПОВЕРХ ПЛАЩА ЛЕЖАЛ НЕБОЛЬШОЙ АККУРАТНЫЙ ЧЕРНЫЙ ПРЕДМЕТ. ЭТО БЫЛ «БРАУНИНГ».

Жуковский почувствовал, что ему нечем дышать, хотя окно в машине было открыто и вечерняя свежесть не могла сравниться ни с каким «климат-контролем». Казалось, это какой-то фантом, видение. Жуковский даже зажмурился: вот сейчас все пройдет. Но ЭТО не прошло, не исчезло. Он коснулся рукоятки, ощутил холод металла. «Браунинг» не привиделся, он был пугающе реален. Больше того: «Жуковский» СРАЗУ ЕГО УЗНАЛ. Это был тот самый «браунинг»…

Сотни раз он брал его в руки – ТАМ, ТОГДА, извлекая из тайника в серых камнях, развертывая завядшие лопухи, вдыхая этот ни с чем не сравнимый запах оружейной смазки. Это ТОТ САМЫЙ «БРАУНИНГ», и вот доказательство – на левой половине его рубчатой рукоятки небольшой кусочек выщерблен.

Жуковский ощутил пальцами эту щербинку, этот изъян. Ему захотелось выскочить из машины – потолок давил его. Но «браунинг» – воображаемый, книжный, а ныне такой реальный, плотно лег в его ладонь.

Он проверил обойму. Там было шесть патронов – КАК ВСЕГДА, ШЕСТЬ – седьмого патрона недоставало.

Господи боже, оружейная смазка… Он испачкал руки… Поискал глазами, чем бы вытереть их – сорвать пук травы, он всегда так делал – ТАМ, ТОГДА, в том заброшенном ничейном саду. Он был за рулем своей машины и одновременно снова там – в двух ипостасях, в двух возрастах: зрелом и юном. И содранная коленка, намазанная зеленкой, саднила. И солнце припекало сквозь кроны старых яблонь. Солнце… А тут темень сгущалась, и горели огни витрин. Из шашлычной на углу Калашного выходили сытые посетители, рассаживались по машинам, разъезжаясь домой.