Батя, Батюшко и Бэмби

Слева припарковался автомобиль, и Денис повернул голову. Знакомый серый большой корейский брат. Из машин они с Олей выбрались одновременно.

Опять без шапки, что ты с ней будешь делать? Не перчатки надо было дарить, а шапку. Теплую такую, пушистую. Как этот мех называется, темно-серый с серебристым, песец, кажется?

Дэн посмотрел ей в глаза.

Да, точно песец. Полный. В ее глазах.

А прозвучало:

— Привет.

— Привет, — Денис протянул пакет. — Там есть инструкция, но вам она без надобности. Доктор все сделает сам.

— Спасибо, — пакет перешел из рук в руки.

Хорошая девочка. Вежливая. Как же тебя отпустить? Наметившаяся пауза была некстати.

— Что, Никита научился чистить зубы одной правой?

— Не с первой попытки, но, кажется, научился, — она мужественно попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. — Теперь надо за собой раковину после такой чистки научить мыть… одной правой.

Хорошая девочка. Умненькая. Ну как такую отпустить?

И снова некстати пауза, но ее нарушает уже Оля.

— Как у тебя дела?

Как сажа бела — так, кажется, говорят?

— Очень много работы.

И снова некстати пауза. И никто уже ее не нарушает. Есть чем заполнить — запомнить. Как падает снег, сливаясь с ее светлыми волосами. И какие у нее горькие соленые глаза. И как опущены уголки упрямо поджатых губ."

"— У врачей всегда много работы, — она подула на пальцы — скорее машинально, не настолько стыло на улице, но Денису пришлось прятать руки в карманы куртки — чтобы не схватить ее холодные розовые пальцы, не отогреть. — Мне кажется, я сегодня нечаянно обидела твоего друга.

Операция по отсечению хвоста у собаки по кусочкам продолжалась. И не прекратить ее никак.

— Тебе удалось невозможное. Все мои друзья исключительно толстокожие личности. О ком речь?

— О докторе Самойлове, который помогал оперировать Никиту. Я сказала ему чудовищную глупость. Просто… вы тогда… — Оля говорила непривычно нерешительно, запинаясь, — после операции про какой-то спор говорили, ну я и подумала, что, может, негласно есть какие-то пари… на время… что он управился быстрее… Ох, прости, я вообще говорю что-то не то. В общем, мне очень стыдно и неудобно.

Спор. В голове отчетливо прозвучал звук взведенного курка. Денис даже почувствовал холод металла, уткнувшегося в висок.

А может быть, и к лучшему. И это знак. И все правильно — раз об этом споре снова зашла речь. Да, точно, так и надо.

Он хотел уйти как привык, молча, по-английски. Нет, не получится. Уйдем громко, с шумом и безобразно. Зато Олька потом не будет сожалеть о том, что он исчез из ее жизни.

Значит, так тому и быть.

— Если ты заподозрила Самойлова в том, что он делает операции на время, то задела его за живое, конечно, — начал Денис медленно. Куда ему теперь торопиться? Хотя перед смертью, как известно, не надышишься.