Батя, Батюшко и Бэмби

А она сейчас пьет чай у себя в квартире, и Никита никак не хочет идти спать, и придумывает двадцать отговорок, почему ему еще можно посидеть перед телевизором и досмотреть мультик. И в это самое время звонит Изольда Васильевна, чтобы сказать, что она забыла вынуть из морозилки говядину для завтрашнего супа. «Оленька, положи ее на верхнюю полку холодильника, чтобы я уже с утра смогла приготовить первое».

Такая обычная привычная и… счастливая жизнь. О том, что она счастливая, ты никогда не задумываешься, потому что устала, хочешь спать, а с утра прозвонит будильник, и все понесется снова по кругу. О том, что она счастливая, ты понимаешь, только когда рулишь вот так по уже ночному городу и осознаешь, что на самом деле твой дом пуст.

Оля не сказала по телефону ни Изольде, ни отцу, что ночевать будет в другом месте. Не хотела. И не надо им знать. Оля сама не понимала, правильно поступает или нет, особенно с учетом своего чувства вины перед сыном.

Никита в больнице, а она едет… к Денису. Наверное, это неправильно. И, наверное, именно потому, что это неправильно, она ничего не сказала ни отцу, ни Изольде. Просто терпеливо все объяснила обоим о состоянии ребенка, попросила папу не приезжать — остаться у себя и позвонить завтра утром. Завтра утром она встанет и все решит. Она привыкла все решать. И завтра решит: с питанием для Никиты, с папиным визитом, с секцией.

А сегодня сил делить поступки на правильные и неправильные уже не было. И в пустой дом тоже сил ехать не было.

С Денисом она тоже все решит потом. Он умный, он поймет. Они поговорят и снова очертят правила игры, чтобы, когда сын поправится, не случилось другого непоправимого — брошенного доверчивого ребенка.

Все-таки закурить.

Когда Оля вышла из машины, от нее пахло сигаретами. Денис стоял на улице. Ждал. И она ему была благодарна. Потому что снова почувствовала плечо. То самое мужское плечо, которое вдруг появилось в ее жизни. Которое ей придется скоро отпустить и вернуться к привычному существованию.

Ну почему все так сложно? Почему?!

А окончание этого долгого и трудного дня было неправдоподобно хорошим. Знакомая кухня, разогретое мясо, горячий чай с ложкой коньяка. И мужчина напротив. Мужчина, который снова не оставил ее одну. Даже блюдце пододвинул, которое обычно служило пепельницей.

Я запуталась, Денис. Совсем запуталась. Но спасибо тебе. — Спасибо, — проговорила вслух, поблагодарила за все сразу: и за доктора Самойлова, и за то, что приехал и вытерпел ее слезы, и подождал окончания операции, и привез к себе — не оставил в пустом доме.

Мужское плечо — это лучше коньяка, ты прав.

И лежать на нем — ни с чем не сравнимое чувство. Просто лежать. Ничего больше. Говорить не получалось, но, кажется, Денис и не ждал разговора.