Бизнес-план счастья

Конечно, ей было даже страшно представить, какой бардак творится в офисе, и сколько потом, когда все неприятности будут позади, придется потратить времени и сил на то, чтобы привести всех сотрудников в чувство, а дела — в норму, однако сейчас это было не важно. Тем более что суббота. Поэтому Вера поехала обратно домой, где был надежный компьютер и всепонимающие родители, которым можно было ничего не объяснять.

Илюша уже ушел в школу, по субботам он учился, поэтому Вера закрылась в своей комнате и погрузилась в пучины мировой сети, изучая форумы, на которых общались любители старинных японских миниатюр нэцке. Она переходила по ссылкам, читала сообщения, с удивлением отмечая, что резные фигурки захватывают ее все больше. Пожалуй, она начала понимать легкую одержимость ими Павла Молчанского. Собирать нэцке, наверное, действительно увлекательно. Вот только очень уж дорого."

"Примерно через час она, кажется, нашла то, что искала. Пользователь под ником Сейлор предлагал приобрести у него три резные фигурки. Назывались они «Хотей», «На птичьем дворе» и «Синтоистский монах». И по описанию все три представляли собой те самые окимоно, которые пропали из шкафа Павла Молчанского. Всем желающим предлагалось приобрести фигурки по сто пятьдесят тысяч рублей каждая, то есть существенно дешевле их настоящей стоимости. При покупке оптом цена падала еще на пятьдесят тысяч.

В ветке обсуждений, которая была развернута под постом, другие коллекционеры спрашивали, почему фигурки стоят так дешево, однако неизвестный Сейлор на связь пока больше не выходил. Немного подумав, Вера зарегистрировалась на форуме, придумав себе ник Шадоу, что по-английски означало «тень», и быстро настучала сообщение, что готова рассмотреть вопрос оптовой покупки, но при предоставлении гарантии, что фигурки настоящие. Теперь оставалось только ждать.

От долгого сидения за компьютером у нее затекла спина, потянувшись, Вера вышла на кухню, чтобы налить чаю. Мама хлопотала у плиты, готовила ужин, папа сидел тут же, у стола, читал книгу. Выглядел он неплохо, а значит, и чувствовал себя тоже. Бросив косой взгляд на дочь, он отложил книжку и встал.

— Пойду-ка я пройдусь до магазина. Куплю Илюшкины любимые пирожные, а вы пока поболтаете.

Мама согласно кивнула.

— Иди. И воздухом подышишь, и разговоры наши слушать не будешь. И нам спокойнее, и тебе волнений меньше.

Когда за отцом закрылась дверь, Вера налила себе чаю, присела на освободившийся стул, еще хранивший тепло папиного тела, задумчиво оперлась подбородком на руку.

— Мам, можно я порассуждаю вслух? — спросила она. — Мне кажется, я упустила что-то важное, но не могу понять, что именно, а больше мне рассказать некому. Я бы с Павлом посоветовалась, но это пока невозможно.

— Конечно, можно.