За точкой невозврата. Полдень битвы

Разговор окончен!

Когда гость вышел, прижимая к груди тяжеленную папку, российский президент подумал, что в прежние времена какой-нибудь Иван Васильевич Грозный после такого разговора вызвал бы охрану и повелел, чтобы гостя отвели на конюшню и отсыпали плетей на дорожку. Не потому, что эфиоп, а потому что нахал, посмевший явиться с подобным поручением к Самодержцу Всероссийскому. Но сейчас другие времена – возможно, к счастью, а возможно, и нет…

Турецкий министр иностранных дел вместе с делегацией примчался в Москву со всей возможной скоростью, хотя погода в конце ноября над Черным морем не вполне располагала к полетам. Во времена Византийской империи в это время года ни один капитан морского корабля не рисковал покинуть гавань, ибо такой шаг означал верную гибель. Но обошлось: перелет на самолете Си-47 по маршруту Анкара-Сарабуз(Симферополь) – Москва прошел без трагических происшествий. В советской столице посланца президента Иненю тоже не стали мурыжить в приемной – и вот он уже в Кремле, в главном кабинете, откуда владыка половины мира приводит в движение лязгающие при каждом обороте шестеренки большой политики.

Правда, был еще Овальный кабинет в Белом доме, что в городе Вашингтон, но это так далеко, что почти неправда. К тому же мистеру Рузвельту сейчас было совсем не до дел в Старом Свете – ему хватало и проблем на Тихом океане с Японией, точнее, с ее флотом. Совсем недавно, после нескольких месяцев тяжелых налетов дальних бомбардировщиков, взлетающих с авиабаз на захваченных в мае Японией островах Мидуэй, пал американский штат Гавайи. После утраты Филиппин это был второй тяжелый удар, приведший Америку в состояние траура. После потерь начального периода войны до того момента, когда Соединенные Штаты Америки, используя свою непревзойденную промышленную мощь, получат перевес над Объединенным флотом Японской империи, оставалось еще около года. Это знали и хозяин кремлевского кабинета, и его гость, а потому американская тема в их разговоре будет вынесена за скобки.

В кабинете Сталина, помимо советского вождя, турецкого министра иностранных дел ожидали его советский коллега товарищ Молотов и посол русских из будущего господин Иванов. И более никого – за исключением бесстрастного, как сфинкс, переводчика с немецкого, хранителя чужих тайн.

Окинув взглядом присутствующих, турецкий министр, не меняя выражения лица, сказал на языке германских франков:

– Я рад приветствовать величайшего властителя нашего времени, рядом с именем которого достойно ставить только имена султана Мехмеда эль-Фаттиха (Завоевателя), сокрушившего остатки Византии и Искандера Двурогого, низвергнувшего в прах империю нечистых персов-огнепоклонников.