Ищущий Битву

Мягким кошачьим шагом он начал отдаляться от меня, оттанцовывая к стене, где на богатой шелковой драпировке красовался прекрасный адмиральский меч. Я начал танцевать в другую сторону – туда, где из-под сваленной кучи трофеев призывно, как рука возлюбленной, тянулась ко мне рукоять моего меча. Мы схватили оружие одновременно.

– Ты спрашивал, что сказать султану? – захохотал я ему в лицо, когда наши клинки сошлись, высекая сноп искр. В его черных глазах я явственно читал безотчетный ужас. – Ничего не говори ему!

Вскоре корабль был наш. Мы много дней гребли, ведя его на запад, вслед за солнцем. И когда однажды вдали, в туманной дымке, показался берег, мы плакали от счастья, боясь все еще этому верить. Когда же наш впередсмотрящий разглядел кресты на куполах собора, мы пали на колени и возблагодарили Господа за несказанную милость его…

– Вот так все и завершилось, – произнес фон Тагель. – Да вы не слушаете меня, друг мой?!

– Нет-нет. Слушаю внимательно. Так как, вы говорите, звали этого рыцаря?

– Ну да, конечно. Огюст Гастон де Сегрен.

– В некотором роде – да. Однако нам пора возвращаться. Скоро совсем стемнеет, а мне как-то совсем не хочется ночевать перед закрытыми воротами.

Приятно побеждать любой ценой, пока с тебя не спрашивают цену.

И день грянул. Всю неделю до него город жил турниром. Он был важнее спасения души, важнее всех проблем Гроба Господня, важнее семейных неурядиц и политических интриг. Во всяком случае, для тех, кто в этих интригах не участвовал. А если это было и не так, то все было сделано для того, чтобы так казалось.

О эти роскошные шатры, пленяющие взор яркостью красок, все в золотом шитье, кистях и бахроме. О эти славные гербы и гордые знамена, под возбуждающий шепот толпы реющие над площадью! О фантастические костюмы щитодержателей: все эти львы с оскаленными пастями, готовые, кажется, ринуться в бой; эти грифоны, гордо расправляющие огромные крылья; эти драконы, – одним своим видом наводящие радостную жуть на снующих в толпе детей и молоденьких барышень.

О богатство нарядов, шумные крики зазывал и выступления жонглеров, о эти трубы, звенящей медью пробирающие, кажется, до самых потрохов, о эти кони, разукрашенные серебром и золотом, в шелковых попонах и плюмажах из перьев райских птиц…

И с самого утра праздничная толкотня и разноязыкий гомон гостей, купцов и менестрелей.

Я любил такие дни. Любил заочно, еще задолго до организации нашей конторы и потом, с первого взгляда – навечно со времен первой своей операции.

С самого утра на канале связи, изображая собой будильник, объявился Лис и радостно заявил:

– Капитан! Ты уже не спишь? Вставай! Кто рано встает, тому Бог дает.

– Мне это не нужно, – недовольно пробурчал я. – Я этим не интересуюсь.