Битва президентов

Вспомнив, как отрекомендованные президентом коммерсанты поставили в Польшу несколько составов отвратительнейшего вина, оказавшегося не марочным, а поддельным, Корчиньский предпочел сменить тему."

"– Я знаю, – сказал он, – но дело не в твоей порядочности, Майкл. Просто сумма для меня астрономическая, и ее не так-то просто собрать. Не могу же я занимать деньги под проект, который пока что представляется мне весьма туманным.

– Туманный, – откликнулся эхом Шахашвили, – ха-ха! Отлично сказано, Яри. Я всегда ценил твое уникальное остроумие.

Корчиньский кисло улыбнулся:

– Может быть, тогда ты уступишь мне пару миллионов?

Веселое настроение Михаила Шахашвили моментально прошло.

– Товар не мой, – сказал он грустно. – Будь моя воля, я вообще отдал бы его тебе даром. Но в данном случае я обычный посредник.

– Между мной и… кем?

Рассчитывая, что неожиданный вопрос застанет собеседника врасплох, Корчиньский ошибся.

– Товар не мой, – повторил Шахашвили, – и тайна не моя. Если грузин дал слово хранить чужой секрет, то он скорее умрет, чем нарушит клятву.

Недоброжелатели обязательно ухватились бы за эту фразу, предложив сосчитать, сколько раз грузинский президент нарушал свои обещания и сколько раз он должен был умереть в расцвете сил, весь пышущий здоровьем и скалящий зубы по любому поводу. Однако Корчиньский не стал придираться к словам. Пообещав связаться с Шахашвили, как только в Варшаву прибудет его доверенное лицо, он попрощался и тяжело поднялся из кресла.

Ноги его мелко дрожали, ладони были такими влажными и липкими, словно, уединившись в кабинете, он занимался чем-то непристойным. Вытерев их о штаны, Корчиньский отправился в кухню, где хранились лекарства от простуды. Он хотел быть в форме. В отличной бойцовской форме, которая позволит ему быстро принимать решения и действовать энергично. Фортуна наконец улыбнулась ему. В воображении Корчиньского, зубы у нее были большими, как у Шахашвили, а глаза сверкали безумным блеском.

3

Директор Федеральной службы безопасности России Александр Воротников провел следующее утро в размышлениях о том, докладывать президенту о случившемся или нет. Обычно обходилось без долгих колебаний. В начале его службы на Лубянке, когда Воротникову поступила информация о намерении террористов устроить серию взрывов в Сочи, чтобы сорвать подготовку к Олимпиаде 2014 года, он немедленно отправился к Анатолию Астафьеву и доложил:

– Господин президент, возникла угроза террористических актов. Прошу выслушать меня для принятия совместного решения.

– Для совместного? – переспросил тогда Астафьев, устремив взгляд больших выпуклых глаз на визитера.