Последняя битва

У меня дома переночуете, отогреетесь после ночного зимника, да с Богом и в путь. Вам ведь в Холмогоры, не на острова Соловецкие надобно? Тамошний путь накатан, резво покатимся.

— Коли завтра, то по рукам, отче, — согласился Андрей. — Скажи, а отчего у вас в селении только у половины домов дым из труб идет?

— Дык, Басаргин правеж недавно случился, — вздохнув, перекрестился отец Иннокентий. — Опричники наезжали, людей побили, разорили все…

— Ты ври да не заговаривайся! — повысил голос князь Сакульский. — Это когда такое случалось, чтобы опричники государевы понапрасну кого-то били да грабили?! Почему приезжали, когда?

— А почему прислали его? — потребовал ответа князь.

— Тати какие-то на обоз людей двинских напали. Разбойничали, разорили все добро. Увезли, что было, до хвостика. Четверых купцов убили вусмерть.

— Вот, значит, как? — ухмыльнулся Зверев. — Стало быть, не просто так приехали, грабеж расследовали случившийся? Ну и как? Татей нашли?

— Дык, откупщики-то двинские озверели совсем! Как можно тягло свое на чужие тони перекладывать, серебро втрое супротив государева требовать! Купец Бачурин сам хуже татя любого! Гореть ему в аду в самом пекле гиены огненной!

— Татей, стало быть, опричники нашли, — сделал верный вывод из его тирады князь Андрей Сакульский.

— Штраф на весь поселок опричники наложили, — признал поп. — За душегубство и грабеж указали весь убыток двинским людям выплатить. Тысячу семьсот шестьдесят четыре рубля. Деньги-то непомерные, княже, сам понимаешь. А кому охота тягло лишнее на себе тянуть? Посему все, кто мог, и разбежались. Токмо приписные люди и остались. От правежа государева все едино не скрыться. Плачут слезами горючими, да тянут. Однако же ныне хоть с тяглом государевом легче. Государь подьячего своего вернул подати в казну собирать, посему лишнего более не требует.

— А до этого кто собирал? — уточнил Зверев.

— Дык, государь-то наш всемилостивейший дозволил всем, кто тягло без надзора царского платить согласен, самим себе из люда местного судей избирать, старост да сборщиков, — напомнил отец Иннокентий о преобразованиях, сделанных Иоанном Васильевичем еще в середине века. — Государь наш, знамо дело, в мудрость народа русского, православного, верит и посему без кнута воеводского жить позволяет, по справедливости и по совести.

— И? — не понял смысла столь долгого вступления князь.

— Волость-то наша от Холмогор считается. Ну, тамошние люди после такового дозволения из своих купцов откупщиков выбрали, да все тягло на окраинные земли и переложили. Вот купец Бачурин, один из откупщиков двинских, и стал с Варгузы втрое супротив прежнего тягло требовать. За то его с людьми и побили.