Последняя битва

— Всю жизнь сие велено, а пускают через раз, — буркнул себе под нос Зверев, поднялся по крыльцу, свернул в Грановитую палату и знакомой дорогой прошел в зал для торжественного приема заморских гостей. Здесь, как ни странно, было пусто и прохладно, не горело ни одной свечи, и только с улицы через слюдяные окошки сочился рассеянный солнечный свет.

Андрей прошел вдоль расписных стен с бесконечной чередой святых, обогнул трон, встал перед ним.

— Примеряешься, княже? — услышал он позади ехидный голос.

— Твой стол токмо тем сладок, кто не ведает, чем за власть платить приходится, — покачал головой Зверев. — За сотни и сотни тысяч душ отвечать, ни днем ни ночью отдыха не зная, под вечным прицелом иных искателей твоего скипетра и державы, среди ложных клятв, воровства и обмана? Нет, государь, благодарствую.

— Это верно, — признал Иоанн. — Ты на службу приходишь и уходишь, в иные дни волен себя и молитвам, и семье, и путешествиям дальним посвящать. Меня же Господь о желаниях не спрашивает. В любой день и час к делам призывает. Однако же бояре многие отчего-то не на тебя, на меня с завистью смотрят и место мое занять хотят.

Амбалы в нарядных атласных рубахах с вышивкой, принесшие царя, поставили его кресло у подножия трона, попытались было взять правителя всея Руси под локти, но он только отмахнулся:

— Потом! Ступайте. Сказывай, князь, кратко и быстро, пока думные бояре меня не нагнали. Я их ныне в трапезной оставил, но долго без меня не усидят, никакие яства не удержат.

— Отчет я составил подробный о надобностях крепостей и городов западных. Почитай, всем ремонт нужен изрядный, и немедля. Давно в осадах не сидели, расслабились, да и казна у воевод опустела в последние годы. Запасы боеприпасов пополнить надобно везде, пушки новые вместо тюфяков старых поставить. Ныне оружие устаревает в считаные годы. Тюфяк, коего под Казанью пугались, ако геены огненной, ныне токмо смех у ворога вызовет.

— И об этом потом, — остановил его царь. — О главном сначала сказывай: узнал ты что о чарах черных, на страну али роды королевские наложенных?

— Чудится мне, — после короткой заминки тихо ответил Зверев, — порча смертная и впрямь на Русь нашу была наложена. Сим колдовством и вправду объяснить можно, отчего десять лет последних у нас мор никак не остановится и ни зимы, ни лета не бывает, озимые хлеба не всходят, а яровые не вызревают. Колдовством нас стремятся истребить, в первую голову колдовством. Прости, государь, что сам не догадался. Я должен был понять это первым и уже давно, приказа твоего не дожидаясь.

— Кто? — кратко спросил царь, сжимая кулаки.