Битая ставка

Последнее время в Мариуполе. Работал на заводе, недалеко от Сартаны.

— Как же вы поступили на завод, если вы дезертир?

— А так и поступил. В отделе кадров завода я объяснил, что был на отрывке окопов. Подошли немцы, наши все разбежались, ушел и я. Возвратиться к себе домой, в Кондратьевку, не мог, она уже была занята, поэтому оказался в Мариуполе. Завод тогда еще работал, вот меня и приняли.

В это время в комнату вошел молодой офицер в темнозеленом военном костюме, с маузером в темно-вишневой деревянной колодке.

— Здравствуй, младший лейтенант, здравствуй! Как добрался?

— Ничего, хорошо. Все поручения выполнил.

— Добре. Вот земляка хочу тебе представить. Узнаешь?

Заозерный подошел ближе к задержанному, воскликнул :

— Алешка, ты? Вот встреча! Товарищ старший лейтенант, это действительно земляк, с Кондратьевки. Алешка Нилин.

«Вот тебе раз,— удивился Карнов.— Только что с таким трудом добился признания, что он Шубин. Ничего не понимаю».

А Нилин не отреагировал на восторг земляка. Смотрел в угол, молчал.

— Что ты здесь делаешь, Алексей?

— Вот уже четвертые сутки морочит нам голову твоя земляк, товарищ Заозерный,— ответил за Нилина Карнов.— Четвертый день сказки рассказывает и не хочет говорить правду.

— Алексей,— обратился к нему Заозерный,— ты что, не узнаешь меня? Вспомни Кондратьевку, нашу одноэтажную школу, в бараке, около столовой, помнишь?

Нилин продолжал молчать.

— Что с ним, товарищ старший лейтенант? Почему он молчит? Натворил что-нибудь?

— Да, видимо. Вот уже несколько дней разбираемся, но толку пока мало.

— Слушай, Алексей, что ты сделал? Неужели снова за старое взялся?

— Я ничего тебе не скажу, не спрашивай...

— Ага, значит, узнал меня? Он что, товарищ старший лейтенант, не дезертир ли?

— Хуже, наверное. Что ты о нем знаешь?"

"— Мы вместе до войны жили на шахте «Кондратъевка», в одной школе учились, даже за девчатами вместе ухаживали. Он был в старшем классе, а я младше на год. Ну он дружил с моей одноклассницей Верой Жалиной. Иногда я даже записки от него ей передавал.

— А о какой провинности ты ему напомнил?

— Да была у нас тогда история. Он с двумя дружками ночью залез в ларек школы. Выл суд. Ему дали условно три года, исключили из школы. А потом мы переехали на шахту имени Калинина, и я его потерял из виду. Позже он, кажется, работал в шахте «Кондратьевка», на электровозе.

— Ну вот, видите, а вы не верите, что я работал после горпромуча машинистом электровоза,— вмешался Нилин-Шубин.

— Товарищ Заозерный, а ты не помнишь, у кого он жил на шахте «Кондратьевка» и где?

— Как не помнить? Он жил у дяди, недалеко от шахты. Мы, мальчишки, Нилину завидовали: он очень хорошо одевался, ходил в школу в светло-коричневом коверкотовом костюме. И часы наручные у него были, такие маленькие...