Битая ставка

Марфа Степановна с гневом и обидой посмотрела на Ольгу, а затем на красноармейцев и выпалила:

— Вы что же это, голубчики, раненого командира на твердую постель-то ложите? Я что же, аль барыня какая, что буду спать на мягкой постели, а раненый на твердой лежанке? Кладите его на мою постель!

— Нельзя ему на мягком лежать, понимаете, тетя Марфа, нельзя,— убеждала ее Ольга.— Рана у него на груди, поэтому ему надо лежать на ровном, чтобы постель не прогибалась. В таком положении он быстрее начнет поправляться, и рана затянется. Если вы уж так настаиваете,— продолжала она для убедительности,— то как только он начнет поправляться, тогда и перенесем его."

"Марфа согласилась:

— Тогда другое дело. Я ведь в этом, девонька, не очень разбираюсь. Но хотя бы подушку положите мою большую.

Все это, не вмешиваясь, наблюдал стоя в дверном проеме старшина. Остальные после завтрака ушли, пообещав к ужину вернуться.

Через некоторое время к дому, через окно в комнату красноармейцы подтянули провода, укрепленные на высоких деревянных шестах. На стол пристроили большой зеленый ящик — полевой телефон — и подключили его. Один из пожилых красноармейцев-телефонистов покрутил ручку телефона и, назвавшись «первым», сказал кому-то в трубку:

— Телефон комбату установлен, но включай только по крайней надобности, не беспокой по пустякам,— и положил трубку.

— Товарищ комбат, телефон установлен. Разрешите идти?

— Иди, иди, спасибо тебе. Да передай младшему лейтенанту Бодыкову: занятия и тренировки не прекращать, продолжать, как мною утверждено.

— Есть, товарищ комбат, все передам. До свидания! Желаем выздоравливать.

В день переселения в квартиру «раненого комбата» Вальков и один из его сообщников вернулись домой не к вечеру, как обещали, а поздно ночью. Наспех поужинали и, сославшись на усталость, отправились спать. Хозяйка, пожелав им спокойной ночи, вышла. Но за стеной не спали, оттуда доносился невнятный гул приглушенного говора. К сожалению, толстая перегородка не позволяла расслышать Коробову, о чем там шла речь.

А речь шла об очень важном. «Интендант» сообщил, что в ближайшие дни они отсюда должны перебраться ближе к «делу».

— Скоро начнется,— сказал он,— поэтому мы должны перебазироваться к линии фронта. На наших точках все для действий готово, будет о чем доложить. На днях к нам прибудет помощь — 3юйд-113. Если без меня кто сюда явится с этим паролем — принять. Все подсчитали, что здесь размещено?— обратился он к старшине.

— Все точно.

«Старшина» Ситько, мрачноватый неразговорчивый украинец из западников, был наделен особыми полномочиями. И Вальков это понял с самого начала. Еще в первый день, когда тот сказал:

— Регистрировать группу в комендатуру пойду я. Прошу, Панове, ваши удостоверения.