Битая ставка

А на соседней улице еле-еле прослушивался гомон девичьих и мужских голосов. Негромко наигрывала гармонь: это кто-то из красноармейцев перед уходом растянул меха. Какая-то из самых бойких девчат пыталась было затянуть песню, но, не получив поддержки, умолкла. А через некоторое время гомон совсем стих.

Ольга лежала тихо, с открытыми глазами, слышала ровное дыхание натрудившейся за длинный летний день Марфы Степановны и, как бы подытоживая пережитое сегодня, думала: «Все идет пока хорошо. Только бы мне сюда Коробова перевести да не пропустить чего-либо важного в действиях постояльцев, а остальное пока все идет по плану».

С рассветом Ольга была уже на ногах. Надо было кое-что для себя сделать и не прозевать, когда постояльцы проснутся, чтобы снова при них, особенно при «интенданте», вернуться к разговору о перемещении сюда «комбата».

Часам к восьми все поднялись и были готовы к завтраку. Марфа Степановна уже вернулась с фермы, подоила и свою корову, процедила молоко. Разлив его по крынкам, унесла, кроме одной самой большой, в погреб. На плите летней кухни стояла сваренная молодая картошка, а на столе лежал пучок зеленого луку. Расселись, начали завтрак. Постояльцы открыли и поставили на стол несколько банок мясных консервов, пригласив женщин отведать «красноармейского пайка». Но те от приглашения вежливо отказались. Почему не стала есть Марфа — трудно сказать. Видимо, по той же причине, что и Ольга. А она, посмотрев на банки без этикеток, подумала: «Фрицевские небось...»

— Спасибо, кушайте сами, мужчинам надо мясо есть, чтоб сила была,— молвила Марфа,— мы вот с Олей картошкой с молочком позавтракаем.— Вспомнив о разговоре с Ольгой, добавила: — Смотрю я на дивчину, уж больно устала она со своим комбатом. Не дело это — всю ночь туда-сюда бегать. Думаю, что надо его к нам перенести, так ей сподручнее будет.

Интендант переглянулся со старшиной и, не торопясь, как бы продумывая каждое слово, ответил:

— Ну что ж? Свои люди — потеснимся. Переводи, медицина, своего комбата, если он вас не стеснит.

— Ну что вы, Павел Борисович!— обрадовалась Ольга.— Я его положу на свою лежанку, а сама к Марфе Степановне переберусь, кровать у нее широкая.

— Как хотите,— сказал Вальков.— Мы все равно скоро уезжать собираемся.

«Когда?»— чуть не вырвалось у Ольги. Но она тут же поймала себя на мысли, что это неосторожно, и лишь поблагодарила «интенданта».

Переселение «раненого» много времени не заняло. Два красноармейца перенесли его на носилках и стали укладывать на заранее подготовленную кровать. Но тут случилось непредвиденное.