Битая карта

Он бодрым шагом вышел из туалета и увидел, что какой-то молодой человек остановился возле их столика и разговаривает с Пейшенс. Тот уже уходил, возвращаясь в бар, и Пейшенс на прощанье одарила его улыбкой.

— Кто это такой? — спросил Ребус, не садясь.

— Сосед. Живет рядом на Оксфорд-террас, — небрежно сказала Пейшенс. — Работает в «Торговых стандартах». Странно, что ты с ним не сталкивался.

Ребус пробормотал что-то в ответ, потом пощелкал пальцем по часам.

— Крис, — сказал он, — это все твоя вина. Ты слишком интересно рассказывал. Мы двадцать минут назад должны были быть в ресторане. Кевин и Майра нам голову оторвут. А пока… — Он наклонился к репортеру и понизил голос: — Попытайся выяснить, кто предупредил газетчиков о рейде на бордель. Тогда ты, может быть, и получишь обещанную историю. — Он выпрямился. — До скорого, да? Будь здоров.

— Всего доброго, Крис, — сказала Пейшенс, поднимаясь со своего места.

— Да, конечно, до встречи. Увидимся. — И Крис Кемп остался один, недоуменно спрашивая себя, он ли сказал эти последние слова?

На улице Пейшенс вопросительно посмотрела на Ребуса:

— Кевин и Майра?

— Наши старинные друзья, — объяснил Ребус. — Чем не предлог, когда нужно уйти? И потом я же обещал тебе ужин. А ты мне расскажешь про нашего соседа."

"Он взял ее под руку и повел к машине, к ее машине. Пейшенс никогда прежде не замечала, чтобы Ребус ее ревновал, а потому наверняка не знала, но могла бы поклясться, что он ревнует. Ну и ну, мир полон чудес…

3

Предательские ступеньки

В Эдинбурге весна. Промозглый ветер, от которого дождь летит почти горизонтально. Ах, этот эдинбургский ветер, ветер-шутник — с пристрастием к черному юмору. По его прихоти все прохожие на улице идут, как актеры в пантомиме, вытирая слезящиеся глаза, и от слез на щеках образуется заскорузлая корка. А еще вечный кисловатый, дрожжевой запах вискарен. Ночью подморозило, и даже склонный к бродяжничеству густошерстый Душка завопил у окна спальной, требуя, чтобы его впустили. Открыв окно, Ребус услышал чириканье птиц. Посмотрел на часы: половина третьего. Какого черта они распелись так рано? Когда он проснулся в следующий раз — в шесть утра, — птичье пение прекратилось. Может, птицы старались успеть до часа пик…

В это морозное утро ему понадобилось целых пять минут, чтобы завести свою дурацкую машину. Наверное, пришла пора прикрепить красный нос к решетке радиатора.[13] От мороза трещины на ступеньках у входа в полицейский участок на Грейт-Лондон-роуд разошлись, и Ребусу пришлось осторожно ступать по каменным плитам.

Предательские ступеньки. И приводить в порядок никто не собирается. Тем более что ходят упорные слухи, будто участок на Грейт-Лондон-роуд превратился черт знает во что, изжил себя. Поговаривают, что его закроют.