Битая карта

Но она говорит, что не видела твою мисс несколько недель. Последние новости о ней были из Эдинбурга.

У него получилось «едим-бургер».

— И все?

— Я попытался порасспрашивать пару знакомых мошенников, которые были связаны с Крофт.

— Кто такая Крофт?

Флайт вздохнул:

— Та дама, которая держала бордель.

— А-а, ну да.

— У нее были тут неприятности. Видимо, потому она и переехала на север. Ну я и поговорил с ее «прежними коллегами».

— И что?

— Ничего. Даже скидки на оральный секс не дали.

— Ясно. Все равно спасибо, Джордж.

— Извини, Джон. Когда мы увидим тебя здесь, на юге?

— Когда мы увидим тебя здесь, на севере?

— Без обид, Джон, но от вашей квадратной колбасы[38] и шипучего пива у меня несварение.

— Ну тогда возвращаю тебя к твоему копченому лососю[39] и шотландскому виски. Спокойной ночи, Джордж.

Он положил трубку и на минуту задумался. Потом вылез из кровати и начал одеваться. Кота вроде бы это устроило, и он вытянулся во всю длину. Ребус нашел бумагу и ручку и нацарапал записку Пейшенс: «Скучаю без тебя. Поехал прокатиться. Джон». Он подумал, не добавить ли ему поцелуев. Да, несколько поцелуев явно не помешают, решил он и пририсовал «ХХХ».

Проверив карманы — ключи от машины, ключи от квартиры, деньги, — он вышел и запер за собой дверь.

* * *Если не знаешь, то и не заметишь.

Вечер для прогулки на машине был хорош. Тучи укутали землю, потеплело, но ни ветра, ни дождя не было. Нет, вечер для езды был просто превосходен. Инверлит, потом Грантон, легкий спуск к берегу. Мимо того, что служило укрытием Уильяму Глассу… Потом Грантон-роуд… Потом Ньюхейвен. Пристани.

Если не знаешь, то и не заметишь.

Просто одинокий мужчина выехал проветриться и едет себе не спеша. Они появлялись из невидимых дверей или же переходили дорогу туда-сюда под светофором, словно модели, демонстрирующие модные платья на залитом светом подиуме. Переходили дорогу. Водители ехали медленно. Еще медленнее. Еще медленнее. Он не увидел того, что ему было нужно, а потому высунулся на Саламандер-стрит, потом свернул на нее. О да, он был зоркий. Скромный, одинокий, тихий и зоркий. Ехал в своей потрепанной временем и жизнью машине по вечерней улице в поисках… ну, может, и не в поисках, а так, просто чтобы приглядеться, если только им не овладеет искушение…

Он остановил машину. Она, элегантно вышагивая, подошла к нему. Хотя ее одежда была далека от элегантности. Одежда дешевая и неприглядная — великоватый простой дождевик, под ним ярко-красная блузка и мини-юбка. Мини-юбка, подумал Ребус, была большой ошибкой, потому что ноги у нее были голые и довольно некрасивые. Она, кажется, мерзла. Вид у нее был какой-то простуженный. Но она выдавила зазывную улыбку.

— Садись, — сказал он.

— Массаж — пятнадцать, минет — двадцать пять, остальное — тридцать пять.